Он уходя спросил

Большевики с их пропагандой мировой революции не казались мне серьезной угрозой для государства – конечно, когда они не выкрадывают маленьких девочек. Но вряд ли подпольная сеть, которую мы обнаружили, участвовала в похищении Даши Хвощовой – все эти изготовители листовок, хлебопеки и грузчики. Будь моя воля, я вообще не загонял бы недовольных в подполье, а позволил бы спокойно, в рамках законности, бороться за свои права. Это не подрывает Ордер, а только его укрепляет. И почему, собственно, интересы фабрикантши Хвощовой для государства должны быть важнее, чем интересы ее работников? На мой взгляд, от чрезмерной активности таких вот Кнопфов вреда для империи было намного больше, чем от всех революционных партий вместе взятых.

– Вряд ли.

Мы заперли сейф и задвинули зеркало. Потом я с Видоком еще раз прошелся по всем помещениям. Ничего дельного не обнаружил. Ни единой зацепки.

День получился хлопотный, но безрезультатный.

С этой кислой мыслью я вечером лег в постель. Но выяснилось, что я ошибся.

Утром меня разбудил треск телефона.

Звонил Кнопф.

– Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, но кажется, дело тронулось, – сказал он.

XIV

– Желал доложить еще вчера, но предпочел дождаться результата.

– А что было вчера?

Я протер глаза.

– В половине четвертого к Миловидову на завод явилась мадам Хвощова. В пять минут пятого вышла, утирая слезы. Стало быть, ничего не добилась. Ровно в семь объект сделал звонок на номер 78321.

– Куда он звонил?!

– Ничего интересного. Переговорный пункт в почтово-телеграфном отделении Финляндского вокзала. Это обычный у большевиков метод связи, отчасти напоминающий наш с вами. Каждый день в условленное время кто-нибудь появляется в определенном месте и ждет, не позвонят ли. Поскольку Миловидов очень осторожен и, как мы знаем, в обычное время ни с кем подозрительным в контакт не вступает, звонок на этот номер ровно в семь несомненно предусмотрен для экстренных случаев.

– С кем он говорил? О чем? – заволновался я. – Вы подслушали?

– Разумеется. Химик попросил служащего подозвать господина Брауде, ожидающего в зале. Брауде взял трубку и сказал – у меня записано: «Мы вчера недоговорили», хотя никакого разговора меж ними вчера не было – мы бы знали. Должно быть, условный пароль, потому что Миловидов тоже ответил странновато: «Всему свое время».