Он уходя спросил

«Ларцевы» ведь, кажется, старинная дворянская фамилия?

– Мой отец служил на казенной железной дороге, был действительным статским советником, – подтвердила Мари мое предположение. – Но он рано умер. Я его почти не помню. Мать увезла меня из России в Америку. Мы жили в Нью-Йорке на отцовскую пенсию – скромно, но не бедствуя. Пока не случилась беда.

Я не перебивал и даже не затягивался сигарой, боясь, что рассказ прервется, едва начавшись. Но Мари продолжила всё тем же ровным голосом, глядя поверх моего лица и чуть сузив глаза.

– Однажды ночью – мне было одиннадцать – в нашу манхеттенскую квартиру влез грабитель. Вероятно, он просто взял бы ценные вещи и убрался, но моя мать была женщиной бесстрашной. Она ударила его ночным горшком по голове. Он в ответ пырнул ее ножом и убежал. Мать истекла кровью у меня на руках. Последнее ее слово было «Адриаша…». Так звали моего отца – Адриан. Он тоже погиб при нестандартных обстоятельствах.

– При каких?

– Матери сообщили, что он случайно попал под перекрестный огонь при задержании террориста.

Но мать была уверена, что русская полиция лжет. Потому и не захотела оставаться на родине. Впрочем американская полиция тоже оказалась нехороша. Преступника она не нашла, да и не особенно искала. Тогда-то я и решила, что вырасту и стану сыщиком. Поклялась себе, что найду убийцу матери. И выясню, как погиб отец.

– Детские мечты, – сочувственно вздохнул я. Меня радовало и, пожалуй, волновало, что наша беседа неожиданно приняла столь доверительный характер.

Получалось, что госпожа Ларр не такая уж снежная королева, какою казалась. – Знаете, мальчиком я очень любил красоту чисел и собирался стать великим математиком. Жизнь, увы, сложилась иначе, но мне и теперь, в мои сорок пять, иногда снятся по ночам исчисления и формулы несказанного совершенства.

– У меня были не мечты, а планы. И я их исполнила, – сказала Мари. – Я всегда исполняю то, что запланировала.

Кажется, я заморгал.

– Исполнили? Но как? В одиннадцать лет?!

– Нет, конечно.

В одиннадцать лет меня отдали в сиротский приют. Но мне там не понравилось. Я сбежала. Прибилась к бродячему цирку. Я тоже, как вы, очень любила цифры.

– Правда? – поразился я. Вот уж не думал, что у меня с этой женщиной может быть хоть что-то общее."

"– Да. Я умела – и сейчас умею – моментально перемножать в уме двухзначные и даже трехзначные числа. Результат сам собой возникает в моем мозгу. Аттракцион назывался «Чудо-малютка».