Герцогиня на год, или Пробный брак с призванной (СИ)

Дорога, наверное, неровная попалась. И настолько утомительной, что даже палачам особо работать не пришлось – сам всё рассказал, подписав смертный приговор не только герцогам Малборн, но ещё многим, приближённым к ним. Много голов полетело.

К сожалению, Адаму пришлось вернуться на север, он и так задержался с отъездом почти на три месяца, пока помогал разбираться с заговорщиками, да торчал у моей постели. Между тем у границы снова были замечены нехорошие «шевеления». Основную банду контрабандистов он тогда уничтожил, но остальные подняли головы, надеясь, что смогут проскочить.

Оставлять Дагнара и Боргеса одних дальше было рискованно: всё-таки три командира – это намного лучше, чем два. Особенно, если учесть некоторые перемены в их жизни. Зато писал чуть ли не ежедневно, справляясь о моём здоровье и рассказывая обо всём, что происходило в крепости. Ответы за меня писала Джоанна или мэтр Антверт после того, как зачитывали мне «записочки с севера». Никогда в истории Бергальского замка и его обитателей над его башнями так часто не летали горляки. Даже хищные птицы в радиусе пары километров старались не показываться.

Последний горляк прилетел с таким видом, словно говоря, что если ещё раз увидит герцога в горлятне, то сразу же прошествует на кухню и добровольно кинется головой в суп.

Адам коротко, в своей привычной манере сообщал, что настала пора перестроить пару башен в крепости, пока погода позволяет. Собственно, по причине ремонта ближайшие пару недель сообщений не поступит.

Занят будет.

Ага, знаю я этот «ремонт»: опять контрабандистов в рулоны не того колера раскатывать начнёт. Мэтр Антверт очень переживал, что после такого послания, я разнервничаюсь, но услышав про то, чтобы Адам чмокнул за меня в носы Лорна и Роя, не давая им шуметь, когда выведет тех прогуляться до леса, успокоился."

"В Данверте тем временем вовсю господствовала зима. Я с тоской поглядывала в окно, наблюдая за снежными вихрями. Гулять хотелось нестерпимо, по пока что даже вставать с кровати было запрещено: слишком хрупким всё ещё было тело.

Несколько раз по моей просьбе Энид приносила глубокую плошку с небольшим снеговичком, обнимающим еловую веточку. Пока он таял, я наслаждалась исходящим от него ароматом снега и смол, вспоминала дни, проведённые в крепости. И вроде должна была провести параллель с Новым годом, но прошлая жизнь ни разу не промелькнула в памяти, хотя не так уж и мало прожила на Земле.