Олигарх с Большой Медведицы

Отец тоже говорил, что она «не пара», и орал, и запрещал, и ногами топал, но Дунька все-таки вышла замуж, потому что все и всегда знала лучше всех.

Она игрок, а игроки иногда проигрывают, не все же им выигрывать!

Вот она и проиграла, но ни за что не призналась бы в этом никому, кроме Лизы. Как всякий игрок, она оценила измененные правила и решила, что, пожалуй, сможет играть и по этим."

"Играть можно по любым правилам. Самое главное – их знать.

Вадим называл это «цивилизованными отношениями» – он приходил, когда вздумается, уходил неизвестно куда, возвращался, бывал то нежен, то капризен и взбалмошен, то рассказывал о том, что «в новой семье» у него все будет по-новому, то уверял Дуньку, что она «единственная женщина, которую он способен выносить рядом с собой».

Поначалу Дунька, совершенно незнакомая с подобным образом жизни, плакала и отчаивалась, а потом перестала.

Цивилизованные так цивилизованные. Самое главное, что у нее есть квартира, ее драгоценная, обожаемая квартира, то ли крепость, то ли гнездышко, а на остальное наплевать.

Уже почти пережила.

Было бы намного лучше, если бы тогда, вначале, она поменьше его любила, а она любила сильно.

Дунька наклеила последнюю полоску пластыря, отнесла в корзину испорченный свитер, а мужу принесла другой. Она уже почти опаздывала и все время посматривала на часы.

– Я думаю, что тебе лучше лечь, – сказала она, обуваясь. – Я разобрала тебе постель.

– Я хочу есть, – отозвался он слабым голосом.

– В холодильнике йогурты и сыр.

– Мать не звонила?

– Вчера.

– Что ты ей сказала?

– Как обычно, – ответила Дунька, застегивая шубу. – Что ты у любимой и чтобы она звонила тебе на мобильный.

Вадим жалобно выругался себе под нос. Мать тоже подвела его. Подвела в самый последний момент, а он так на нее надеялся!

Если бы отец был жив, он бы его понял – в конце концов, сын пошел именно в него, творческая, одаренная, незаурядная личность, – и остальным, ползающим по земле, не объяснить, что чувствует тот, кто летает!

– Если будешь уходить, – громко сказала из коридора жена, – поставь квартиру на охрану.

– Ты что? Дура? – обиженно крикнул он. – Я ранен, болен, куда я пойду?!

– Не знаю, – хладнокровно ответила Дунька, заглядывая в кухню. Где-то здесь она оставила сумочку. – Куда хочешь. Пока.

Вадим ничего не ответил, лишь поднялся с высокой табуретки, покачнулся так, чтобы она видела, и схватился рукой за стойку.