Олигарх с Большой Медведицы

Однажды она показала внуку тучную женщину в лиловом нелепом платье, которая шла между березами, опираясь на руку щеголеватого господина, про которого маленький Морг почему-то подумал словом «гаер».

– Смотри, смотри, – зашептала бабушка задыхающимся от восторга и умиления шепотом. – Смотри на них, мальчик!

Мальчик смотрел, ничего не понимая – старуха, у которой вдобавок оказался еще и ведьминский сказочный нос, а с ней «гаер».

– Это Ахматова, – торжественно объявила бабушка, когда нелепая пара скрылась за деревьями.

Он тогда так и не понял, что в этом такого, и понял намного позже, когда прочитал про «безысходную боль» и про того, что «за руку я держала», и который «до самой ямы со мной пойдет». Он читал, и ужасался, и приходил в восторг – он полюбил стихи Ахматовой и очень гордился тем, что однажды в Комарове видел ее.

Права была бабушка.

На террасе тоже никого не было, это Морг знал совершенно точно, как будто туда заглянул. Впрочем, заглянуть следовало бы, чтобы понять, вернется она или нет.

Ему хотелось закончить дело именно сегодня, чтобы завтра со свежей головой разобраться с теми, кто подсунул ему напарника и вынудил играть по нелепым правилам, хотя до этого дела все правила Морг всегда устанавливал сам, и только сам!

Он вынырнул из темноты – легкая, невесомая, неслышная тень. Хищник. Он видел фильм с таким названием, и фильм ему нравился.

Ни шороха, ни звука. Только снег летел с темных небес и стволы сосен поскрипывали осторожно.

Он поднялся на освещенное крыльцо и вошел в чужой дом – в чужое тепло, чужие запахи, внутрь чужой жизни, которая его не интересовала.

Он обошел дом в одно мгновение, на второй этаж подниматься не стал, там явно не было ничего интересного.

Да. Барышня не промах. В стакане был виски, его запах невозможно перепутать ни с чем другим. Рядом лежал телефон на длинном легкомысленном шнуре, и Морг понял, что она непременно вернется."

"Она могла не запереть дверь или позабыть на огне чайник, но без телефона жить не может, это совершенно ясно.