Олигарх с Большой Медведицы

Фиона обходила галерею. Белоключевский тащился за ней, Лиза смотрела ему в спину.

Странно. В джинсах, солдатских ботинках и толстом свитере, с дохой, которую он нес в руке, бывший олигарх не казался ни странным, ни нелепым. Ему как будто было решительно наплевать на то, как он выглядит, и от этого всем окружающим тоже – ну, оделся человек кое-как, ну, и что тут такого? Все равно он с нами «одной крови», и не имеет значения, во что он одет!

Федор Петрович все прятался за спину Веры Федоровны и за ее толстенные растрепанные каталоги, которые она все почему-то держала в руке, а потом и вовсе затрусил к винтовой лестничке, но там Фиона его перехватила.

– Федор Петрович! Далеко ли вы собрались?

– Да у меня… дел очень много… и с экспонатами я напутал, Фиона Ксаверьевна.

– После распутаете. Покажите Дмитрию Петровичу свою часть экспозиции.

Лизе показалось, что Федор Петрович колеблется – и это было непонятно. С чего бы ему колебаться?

Он все же подошел, кашлянул, взялся за подбородок.

– Дмитрий Белоключевский, – представился бывший олигарх.

– Федор… э-э-э… Малютин.

– Очень приятно.

Лиза дернула Дуньку за рукав пиджака.

– Одевайся! Нам надо ехать! Она нас до смерти заговорит.

– Да я одеваюсь. Господи, где шуба-то?

– Ты что? Шубу потеряла?!

– Да нет, она у Фионы в кабинете на вешалке. За дверью.

Федор Петрович тем временем приблизился к Белоключевскому и простер руку в сторону ближайшей стены, на которой помещались «экспонаты», с которыми он, видимо, напутал, но тот повел себя странно.

– А это что у вас такое?"

"И Белоключевский повернулся и сделал два огромных шага в сторону винтовой лестнички. Там, в глубине, почти что в темноте, на белом стенде висело несколько фотографий и плакатов в рамках.

– А… это, так сказать… история нашей… галереи. Вот репортаж с открытия. Вот… это, кажется, выставка Бенуа. Это, ну… это Фиона Ксаверьевна с директором музея Орсе в Париже, а это… Если хотите, я спрошу у Фионы Ксаверьевны, она может рассказать подробнее, наверное…

– Нет, спасибо, – отказался Белоключевский, но почему-то сунулся еще ближе к стенду и некоторое время рассматривал плакаты и фотографии, а потом повернулся к дамам и сказал громко: – Большое спасибо.

– Вы почти ничего не посмотрели, – заметила Фиона.

– У нас мало времени, но я непременно специально еще заеду. Когда буду более свободен.

– Я всегда буду вам рада, Дмитрий Петрович. Мы будем рады.