Олигарх с Большой Медведицы

– А если там Вадим? – Где?

– У матери! И они вдвоем с ней что-нибудь сделали?!

– Не выдумывай, – буркнул Белоключевский.

– Дима, давай сначала заедем в галерею. Пожалуйста.

– В какую галерею?

– У Фионы галерея. Она у нас покровительница искусств, императрица Екатерина Вторая. Это в центре. Я тебе покажу.

Он посмотрел на нее. Она все прижимала пальцы к щекам.

– Дима, мне страшно.

Дунька взбежала по гранитным ступенькам и дернула на себя дверь. Почему-то она была совершенно уверена, что дверь откроется, но та не открылась, и Дунька моментально клюнула носом чистое стекло.

Потерла нос и посмотрела. Что такое?.. Закрыто? Быть этого не может!

Громадные стеклянные двери отражали чистый снег и две елочки у подъезда, совершенно одинаковые и прекрасные в своей городской одинаковости.

В лесу родилась елочка, в лесу она росла.

В лесу никаких таких елочек родиться не могло."

"За тонированным стеклом, в глубине просторного холла, сияла цепочка крохотных сильных ламп и простирался чистый ковер.

Клери, черт побери, это фамилия такая. У Фионы и ее сыночка, любителя цветного стекла, фамилия Клери. Дунька тоже чуть было не заделалась Клери, но вовремя спохватилась и осталась Арсеньевой.

Дунька приезжала сюда считаное количество раз за всю жизнь.

Дунька потопала ногами, отряхивая с ботинок налипший снег, поглядела по сторонам, мельком улыбнулась в черный глазок камеры и нажала блестящую кнопочку.

Ответили тут же – видно, охранник давно за ней наблюдал.

– Здравствуйте.

– Здрасти, – выпалила Дунька. – Я к Фионе Ксаверьевне.

– У вас назначена встреча?

– Я ее невестка. Показать паспорт?

Молчание было ей ответом, и, выхватив из сумочки паспорт, она быстро листнула его – до той страницы, где был загсовский штамп. Это был ярко выраженный «акт гражданского мужества». Или «гражданского неповиновения», кому как больше нравится.

Потом в замке что-то щелкнуло, и стеклянная дверь не открылась, но как будто ослабла.

– Проходите, пожалуйста.