Олигарх из будущего. Часть первая. Деньги пахнут кровью

Поэтому заберите ваши деньги обратно.

В глазах старика на секунду мелькает одобрение. Затем на лицо опять возвращается традиционная маска доброжелательности.

— Я тебя понял, Миша-джан, — Левон сгребает ладонью десятки, и кладет их обратно в ящик, — позиция настоящего мужчины, достойная уважения.

Жду продолжения. Патриарх делает небольшую паузу, а потом продолжает:

— Миша-джан, я вижу, ты человек непростой, — аксакал многозначительно косится на мои пальцы, «украшенные» синими перстнями, — Ашот говорил, что ты получил ножевое ранение, и недавно вышел из больницы.

— Левон-джан, я хочу забыть прошлое. С пьянками, гулянками и общением со шпаной покончено. Хочу зарабатывать деньги. Много денег. Так, чтобы моя мама, будущие жена и дети ни в чём не нуждались. Вот на этом и хочу сконцентрироваться в ближайшее время. Тем более что скоро всё поменяется. Я Ашоту рассказывал, что скоро разрешат заниматься индивидуальной деятельностью, а потом открывать кооперативы, но к этому моменту уже надо быть готовым с баблом в кармане.

— Ты же говорил, что деньги — тлен, — усмехается дед Левон.

— По сравнению с дружбой, здоровьем и жизнью родных, да, — подтверждаю я, — но каждый мужчина хочет, чтобы его близкие ни в чем не нуждались. Поэтому культ из денег делать не надо, но желание заработать их много, вполне нормально. Согласны?

— Да. Это правильное желание, — задумчиво кивает патриарх. — У тебя мысли не мальчика, но зрелого мужа.

— А скажи-ка мне, Михаил-джан, — оживляется Левон, — что ты рассказывал, о том, что скоро всё изменится, и можно будет легально заниматься бизнесом? Мне Ашот что-то говорил, но пересказанные слова похожи на кривое зеркало.

— Нет, конечно, — пожимаю плечами, — без проблем.

В комнату заходит полная седая женщина с подносом, расставляет чашки, тарелочку с пахлавой и другими сладостями, вазочку с сахаром, берёт в руки пузатый чайничек и наливает нам чай.

— Спасибо вам, Егине-текин, — благодарно прикладываю руку к сердцу.

— Кушай на здоровье, парень, — улыбается женщина, сверкая белозубой улыбкой.

Когда она удаляется, пересказываю деду, всё что говорил товарищу. Левон слушает меня, удерживая на лице дежурную маску доброжелательности.