Охота на человека

— Что нужно? — спросил он по-немецки.

— Там зовут сержанта Фрагу. Говорят, очень срочно, — соврал Марк.

— Хорошо. Хуан, тебя зовут, — закричал собутыльник сержанта.

Тот кивнул головой, попытался встать, собирая остатки сил. Но не смог оторваться от стула. Затем, залпом осушив еще один стакан, он решительно поднялся и вышел из комнаты. Душная жаркая ночь не отрезвила его, когда Фрага вышел из здания. Подойдя к Ленарту, он хмуро спросил:

— Кто меня зовет?

— Они ждут у машины, — соврал Ленарт.

Саундерс в это время зашел к Шэферу, который находился уже в своих апартаментах. От взгляда «Дронго» не укрылась большая двуспальная кровать в соседней комнате, на которой уже лежал мальчик лет десяти. «Дронго» чуть поморщился, превозмогая отвращение, и обратился к Паулю Шэферу.

— Я прошу простить нас, но мы с другом должны срочно уехать. Полковник Астеньо, оказывается, дал еще одно поручение сержанту Фраге, а тот нам ничего не сказал. Вот почему мы должны уехать именно сегодня.

— Очень жаль, — сказал Шэфер, изображая обиженного, — вы могли бы остаться на ночь, но это ваше дело. Я думаю, вы увидели в нашем лагере много интересного и полезного для всех жаждущих служить Господу.

— Конечно, — заверил его Саундерс, заставляя себя пожать протянутую руку.

Он быстро вышел за дверь и, уже не оглядываясь, зашагал к машине. Ленарт ждал его, сидя за рулем. Бесчувственный Фрага лежал на заднем сидении.

Саундерс оглянулся, все было спокойно. Он вскочил в «джип».

— Как можно быстрее, — скомандовал он Ленарту, — пока они не опомнились.

Марк, включив зажигание, резко дернул машину с места. «Джип» привычно заурчал, набирая обороты. Из лагеря они выезжали почти в полной темноте. Уже минут через десять после их отъезда в лагере послышались крики, забегали люди, повсюду зажглись огни.

Набирая скорость, машина неслась на северо-восток, в горы, к государственной границе Чили.

Сантьяго. 30 ноября 1988 года

Она подходила к самолету почти уверенной походкой энергичной деловой женщины. После вчерашнего бегства из гостиницы, где лежал убитый Гомикава, ей повсюду мерещилась зловещая улыбка Миуры.