Огнев на линии любви

Когда двери разъезжаются, Антон любезным жестом приглашает выйти первой. То же самое повторяется у входа в уже знакомую квартиру.

Стук каблуков приглушается ламинатом. Замок щелкает. В прихожей становится темно и жарко.

Вдох-выдох.

Прикрываю тяжелые веки, когда мужские руки скидывают с меня пиджак, и он падает прямо на пол.

– Я не уверена…

Антон приближается сзади, и я ошеломленно округляю глаза. Каменный пах настойчиво подпирает поясницу. Охренеть!

– У тебя это хроническое? – хрипловато интересуюсь.

– Мы еще с прошлого раза не ложились.

– Сочувствую. Хм… Это вообще лечится?

– Не знаю. У меня такое впервые…

Я тихо смеюсь.

Не верю.

Вздрагиваю, когда теплые ладони проникают под кусок шелковой ткани, проходятся по впалому животу и по-хозяйски сжимают грудь, идеально совпадающую с ними по размеру. Его руки сильные и крепкие.

Тяжесть внизу живота усиливается. Ноги предательски подкашиваются.

– Антон…ч-ч

Он, прерывисто дыша, проверяет нежные полушария на вес и большими пальцами мучительно медленно оглаживает заостренные соски.

– Охренеть, Файер, – шепот разрывает тишину. – Весь вечер только об этом и мечтал…

Глава 10. Есения

– Анто-он, – тяну на выдохе, пока он поворачивает меня к себе и мягко подталкивает к стене.

Возбуждение пронизывает, искрами роится и выходит из меня рваным дыханием. Желание сродни наваждению. И со мной такое тоже впервые.

Мощное тело нависает сверху, глаза Антона темным янтарем блестят в полумраке.

– Хочу тебя пиздец как, – бесстыдно признается, склоняясь к губам.

Первый поцелуй – словно в доказательство сказанного – до сладкой судороги безумный и обжигающий.

Током бьет.

Горячий язык толкается в меня без приглашения, об этикете и важности прелюдии Антон явно не в курсе, потому что вместе с варварским захватом моего рта, он продолжает тискать грудь. По-мужски. Даже по-медвежьи.

Я, чтобы не анализировать ситуацию, прикрываю глаза и отключаю разум.

Могу я хоть раз в жизни побыть глупым Олененком? Что здесь такого? Чем я хуже той же его Даши?

В последнее время мы с Сашей превратили секс в операцию по оплодотворению.

– Ан-тон! – вскрикиваю, взмывая в воздух.

Оштукатуренная стена неприятно царапает обнаженную спину.

Мужские руки грубовато оглаживают бедра.