Огнев на линии любви

Спокойными в нашей палате были только первые два дня. А потом к нам подселили вот это недоразумение: вечно кричащее, громко смеющееся и абсолютно не обладающее чувством такта и сострадания.

Ника, согласно очереди, переходит к койке Тамары, а я беру телефон и звоню Антону. Длинные гудки раздражают ужасно, но ответа так и нет.

Проверяю мессенджер: «Был шесть часов назад».

И где его весь день носит?

– Эх, красивая ты, медсестричка. Щечки как яблочки наливные, – пристает Тамарка теперь к Нике. – Медбрат-то есть у тебя?

– Нет, – по-доброму смеется девушка.

– А почему это? Они тут вон какие у вас ходят. Рослые, губастые, рукастые. Я б на твоем месте ой согрешила…

– У нас тут все серьезно, – с вызовом отвечает Ника. – Первым делом кольпоскопы, а мальчики – потом.

Уже и мы с Катей не выдерживаем. Хихикаем потихоньку.

Надо же такое придумать!

– Блин, – шепчу, убирая телефон под подушку.

– Не берет твой пожарный? – интересуется Катька.

– Нет…

– Тушит поди… кого-нибудь, – слышится из угла.

Я хмурюсь и пытаюсь сохранять самообладание. Катя с сочувствием на меня смотрит и злится.

– У тебя там вроде успокоительное капает, Тамара?

– Ага.

– Так успокойся уже!.. Достала!..

Ника, поправив голубую шапочку, улыбается в нашу сторону и плавной походкой идет к двери.

– Отдыхайте, девочки…

Вторая половина дня проходит как обычно.

В больнице вообще свой жизненный уклад.

– Я тебе кашу принесла, – улыбаюсь Женечке, заходя в палату.

– Спасибо.

– Ешь давай. Силы тебе нужны.

– Ой, не знаю… – Нижняя губа опять трясется. – Муж говорит, зачем тебе все это, Жека? Я тебя и так люблю, а я… переживаю… Без детей ведь семья ненастоящая?

– А я думаю, без любви семья ненастоящая, Жень. Посмотри… вон, – киваю в угол, где, словно злобная паучиха плетет паутину, Тамара громко вяжет на спицах.

– Спасибо, Есь, – она приступает к ужину, приподнявшись над тумбочкой.