Огненный поток

Захарий дал ей секунду насладиться этой мыслью и широко улыбнулся:

— Надеюсь, вы не слишком огорчитесь, узнав, что я все же сумел переубедить капитана.

Ошеломленной миссис Бернэм даже пришлось ухватиться за планшир.

— В каком смысле — переубедить?

— Лишь в том, что я заставил его передумать.

— Но как?

— Я сказал, что в ответ на небылицы обо мне он станет известен как соблазнитель чужих жен.

Миссис Бернэм ахнула и зажала рукой рот.

— Нет! Вы не осмелитесь!

— Вот тут вы ошибаетесь, миссис Бернэм, очень даже осмелюсь.

— Нет! Я вам не верю!

— Напрасно. Это правда.

— И что он сказал?

Захарий рассмеялся."

"— Капитан, как вам известно, горяч, и вы не удивитесь тому, что он был вне себя от ярости и даже, по-моему, хотел меня убить. Но я вновь его одолел.

— Каким образом?

— Я сказал, что сохранил все ваши письма, которые, случись мне умереть, найдут в моих вещах. Иными словами, он погубит вас. Это был весьма трогательный момент, когда с него потребовали дань за чувство к вам.

Миссис Бернэм отерла глаза.

— Почему? Что произошло?

— Весь пыл его улетучился, он сдулся, точно проколотый пузырь. Капитан был сражен мыслью, что вы можете пострадать. Я понял, что теперь легко прибрать его к рукам. Ради вас он должен принять мое предложение, сказал я, пусть это будет его маленькой жертвой на алтарь любви.

Солнце зашло, и лицо миссис Бернэм казалось пепельно-серым.

— Что было потом?

— Я дал ему время на размышление, поскольку, на мой взгляд, мозг капитана не самый резвый из его органов.

— О боже! — Миссис Бернэм прижала ладони к щекам. — Не могу поверить, что вы столь безжалостны, столь бессердечны, мистер Рейд!

— Но это всецело ваша заслуга, миссис Бернэм, — парировал Захарий. — Именно вы обучали меня жестокости, а я, знаете ли, способный ученик.

Мадам покачнулась и, ухватившись за планшир, послала умоляющий взгляд:

— Мистер Рейд, вы должны освободить его от этой ужасной сделки.

— Сожалею, но от меня уже ничего не зависит. Теперь капитаном занимается ваш муж. Моей задачей было лишь захомутать его.

— Бедный, бедный Невилл! — Миссис Бернэм сглотнула рыдание. — Всего превыше он ценит честь, для него нет ничего страшнее, чем потерять ее.

— Ох, не сказал бы.