Огненный поток

Потом глянула в вырез сорочки и воскликнула:

— Ой, что я вижу! Отважный солдатик пробрался в ложбину меж возвышенностей, поднял голову и осматривает местность! Бедненький! Он тоже мокрый насквозь!

Ей нравилось поддразнивать Захария непонятными словами и метафорами, однако, несмотря на всю глубину чувственных изысканий и потакание обоюдному аппетиту, в вопросе декорума она была непоколебима: даже когда «отважный солдатик» скрывался в ее «окопе», командир бойца оставался мистером Рейдом, молотчиком, а сама она — миссис Бернэм, хозяйкой Вефиля.

Как-то раз охватившая ее крупная дрожь известила о близости того, что она называла «шоком», и Захарий, поощряя ее, выкрикнул:

— Кончай, Кэти! Не сдерживайся, кончай!

Еще не угас его возглас, как она замерла, и от «шока» не осталось и следа.

— Что? Как ты меня назвал?

— Кэти…

— Ну уж нет, дорогой мой! — Резким движением бедер она изгнала бойца из укрытия. — Для тебя я всегда буду только миссис Бернэм, а ты для меня — мистером Рейдом. Если мы позволим себе опуститься до «Заха» и «Кэти» наедине, то в один прекрасный день непременно проговоримся на людях.

В этом Захарий уступил, и не только потому, что внял ее доводам, но еще из-за невероятной сладострастности, слышимой в стонах после наступления «шока»: «О, мистер Рейд! Ты превратил свою бедную миссис Бернэм в желе!»

Замужнее имя ее напоминало, что наслаждение уворовано и преступно, а потому не имело смысла сдерживаться, ибо столь тяжкий грех можно было искупить только беспечной игривостью: «Теперь моя очередь помочь храбрецу восстать!»

С ловкостью опытного шулера она тасовала слова и, дразня и насмешничая, подстрекала его к покорению новых вершин в искусстве постельных утех:

— Не сомневаюсь, мистер Рейд, приятно быть юным удальцом с латхой, всегда готовой к бою, и традиционная кухня, безусловно, хороша, жаловаться грех.

— Я ничего не понял, — пробормотал Захарий.