Огненный поток

Но вот куда? С его званием и должностью перевод в другую часть весьма затруднителен, отставка же означает потерю пенсии, до которой осталось всего ничего. Ну и как быть?

Надо ж всем этим событиям подгадать такое время, когда он жутко устал и голова соображает плохо. Вытянувшись на койке, Кесри задремал. Когда он очнулся, рядом сидел Пагла-баба.

— Чего ж ты дрыхнешь, Кесри? Не слыхал, что завтра Ми-саиб отбывает в Калькутту?

Кесри рывком приподнялся:

— Что-что?

— Разве он тебя никуда не звал?

Сразу вспомнилось предложение адъютанта.

— Хочешь сказать, мне надо стать волонтером?

— Ну да, а что еще остается?

Кесри соскочил с койки и выглянул из палатки. Уже минула полночь, но в жилище адъютанта на другой стороне плаца по-прежнему горела лампа.

— Ступай, не медли, — сказал Пагла-баба.

Кесри схватил его за руку:

— Сейчас иду. Слушай, у меня просьба: скажи Гулаби, чтоб ночью пришла, я хочу повидаться напоследок.

— Тхик хай, ладно, передам.

Пагла-баба исчез так же бесшумно, как появился.

Будь на месте капитана кто другой, он бы не решился беспокоить офицера в такой час. Но у них с Ми были иные отношения, и горевшая лампа в палатке адъютанта как будто говорила, что он кого-то поджидает.

— Разрешите, Ми-саиб?

— Кто там? — Капитан откинул входной клапан и выглянул наружу. — А, это ты, хавильдар. Заходи.

Ми готовился к отъезду: возле койки набитый вещами сундук, на столе кипа бумаг.

— Рано утром отбываю в Калькутту, — коротко известил капитан.

— Я знаю, сэр. Потому и пришел.

— Да? Ну говори.

— Я хочу поехать с вами.

— Вот как?

— Так точно. Решил стать баламтёром.

Капитан широко улыбнулся и протянул руку Кесри:

— Ай да хавильдар! Молодчина! Не знаю, почему ты передумал, но я чертовски этому рад!"

"Наигранная веселость и притворное неведение не обманули Кесри. Как всякий толковый адъютант, Ми был в курсе всего, что происходит в полку, никакие стычки и ссоры, кражи и дрязги не ускользали от его внимания.