Огненный колосс

Я отдам отряду приказ об экстренном отходе!

Палач неожиданно запретил делать это, приказав, в свою очередь:

— Отряду продолжать уничтожение противника! Уходим только мы, я пошел к джипу. Ты же расстреляй из «бизона» остальные палатки, моя «смерть» должна выглядеть убедительной, возьми охрану и спускайся по расщелине ко мне!

Доулетхан бросился выполнять приказ. Палач вышел из палатки и направился к спасительному спуску вниз, на дно параллельного ущелья.

Полковник Скориков, получив требование капитана Таранова срочно навести на погибающую группу Захарова авиацию, опешил:

— Но…

— Полковник! — понимая состояние комбрига, повысил голос Таранов.

— Да, да… и все же… как?.. Но… хорошо, я понял, выполняю требование Захарова!

Задрожавшей рукой он взял рацию, вызвал командира авиационного полка подполковника Владимира Волгина…

— Юрий Федотович, — спросил Волгин у Скорикова, — ты уверен, что другого выхода нет? И правильно ли понял просьбу подчиненного?

— Правильно, Володя, к сожалению, правильно! Работай, авиация! Эх, жизнь, мать ее…

— Хорошо! Я отдаю приказ на подъем дежурного звена!

— Конец связи!

Скориков бросил рацию на кровать, сел за стол, обхватив голову руками.

Связист, молодая женщина, находящаяся рядом с полковником, спросила:

— Вам плохо, Юрий Федотович?

Командир бригады повернул к прапорщику лицо. В его глазах стояли слезы, он хрипло ответил:

— Да, Катюша! Мне плохо! Очень плохо!

И отвернулся.

Связист-прапорщик стояла рядом, не зная, что ей делать. Она впервые видела строгого и всегда сдержанного комбрига таким подавленным!

«Бизон» опустел, гранаты кончились, Захаров зарядил последний магазин в «АК-74». Кроме него, оборону продолжали держать еще два бойца слева, но кто именно, старший лейтенант определить не мог. Троим раненым, обреченным на смерть бойцам выпала короткая передышка: получив приказ Палача добить спецназ, сильно поредевшие ряды боевиков начали перегруппировку, чтобы провести последнюю, решающую атаку.

Старший лейтенант Сергей Захаров, опершись спиной о такое же израненное, как и он, дерево, поднял глаза к небу. Сейчас, ожидая появления штурмовиков и ревущей свое «Аллах акбар» толпы бандитов, он вдруг подумал не о близкой смерти. Права была Ленка, выходя замуж за другого. Люби, не люби, жди, не жди, а жизни у них так и не получилось бы.

Не отпустила бы его от себя эта проклятая война.