Огненный колосс

Это вконец взбесило телохранителя:

— Нет, ты никак, ишак отвязанный, чердак потерял? Или в хлебало давно не получал, говнюк?

Роман решил пройти мимо охранника, но тот поднял ногу, упершись ею в стену, закрывая проход:

— Я тебя, урод, сейчас ботинки свои заставлю вылизать! А ну…

Договорить телохранитель не успел.

Роман присел на корточки и резким движением влепил хлесткий удар охраннику по яйцам. У того аж глаза из орбит чуть не вылезли от болевого шока. Дыхание сперло, нога опустилась, а сам он упал на бок, отбросив помповое ружье, свое штатное оружие, схватившись обеими руками за промежность.

Молодой человек подобрал помповик, зашел с ним в кабинет Шеленгера.

Тот сидел за своим рабочим столом и побледнел, увидев вошедшего вооруженного Романа. Но бывший слуга бросил ружье в широкое, кожаное кресло, сказав:

— Ваш телохранитель, босс, повел себя по-хамски, за что был наказан! Потрудитесь, пожалуйста, господин Шеленгер, предупредить свою охрану о том, что если эти ребята и впредь будут пытаться унизить меня, помощника Палача, то я просто убью первого, кто рискнет даже словом оскорбить меня! Убью так же спокойно, как совсем недавно пристрелил и вашего дружка, господина Кедрова.

Роман бросил папку на стол босса.

Шеленгер никак не ожидал подобного поведения от всегда такого послушного и тихого Романа и смог только произнести:

— Мне не нужна эта папка. А охрану? Хорошо! Я предупрежу своих парней, что твой статус изменился! Но и ты особо не зазнавайся.

Понемногу банкир пришел в себя.

— Времена нынче ой какие изменчивые, в чем ты имел возможность убедиться сам! Иди! Бориса, охранника, если тот оклемался, пригласи ко мне!

Роман, ничего не ответив, вышел из кабинета.

Борис немного отошел от коварного удара. Он сумел подняться, кривясь от боли. Увидев раба, так внезапно вырубившего его, телохранителя самого босса, прохрипел:

— Ты что, урод? Знаешь, что тебе теперь хана? Ты труп, коз…

И вновь не договорил не слишком сообразительный охранник, второй раз получив жестокий удар носком полуботинка в лицо.

Борис охнул, опрокидываясь на спину. Из сломанного носа ручьем хлынула кровь, на скривившуюся, разбитую физиономию, одежду, паркет.

Роман нагнулся над ним.

— Может, еще что-то желаете сказать, господин личный телохранитель самого босса? Но уже третий выпад окажется для вас последним! Я сверну твою бычью шею, скотина! Поднимайся! И следуй к хозяину. Он очень желает тебя видеть.