Одноклассники smerti

Лена, безусловно, была звездой. Ее беда лишь в том, что таких звезд на небосклоне — миллионы…

— Вы хотите сказать… — протянул Дима.

— Я хочу сказать, что, на мой непросвещенный взгляд, — историк внимательно посмотрел на журналиста, — она играла не хуже многих. И только.

— Скажите, — резко сменил тему Полуянов, — когда Лена начала пить? Я имею в виду пить серьезно. Спиваться ?"

"— Утверждать наверняка не могу, — пожал плечами историк. — Но, полагаю, года в двадцать два — двадцать три. Когда закончила музыкальную школу и в очередной раз провалилась на вступительных в Гнесинское училище.

— Вот как?.. – протянул Дима.

Не стыкуется, ох не стыкуется…

Мамаша Коренковой ведь говорила, что крепко зашибать дочка начала еще в школе. С Надиной — все-таки это смешно! — подачи. И в ее компании.

Да, и еще одна неувязочка. Иван Адамович, помнится, утверждал, что с Еленой после того, как девушка закончила школу, практически не общался. Почему же тогда он столь уверенно говорит про экзамены в училище?

Что ж.

— А у меня есть сведения, — осторожно начал Дима, — что Леночка уже в старших классах хорошо выпивала. На пару с какой-то одноклассницей, не помню фамилию…

Он испытующе уставился на историка и в изумлении наткнулся на веселую, чуть мечтательную улыбку.

— Вам уже рассказали! — тонко усмехнулся Иван Адамович.

— Вы имеете в виду…

— Да эту дурацкую историю с рестораном… У нас вся школа над ней потешалась!

— Боюсь, что не понимаю, о чем вы, — пробормотал Дима.

— Ох, да обычное для подростков дело! — вновь расплылся в улыбке историк. — Они же все такие, в свои шестнадцать-семнадцать… Живут-живут спокойно, учатся, готовятся в институты, бегают по киношкам — и вдруг будто муха какая их кусает. Осеняет: я, мол, живу неправильно, скучно, жизнь коротка — и та проходит мимо… Тем более тогда время какое было. Девяносто седьмой год, накануне кризиса, очередное перераспределение капитала, «шестисотые» «Мерседесы», собольи шубы, билеты по тысяче долларов на группу «Скорпионс»… — Учитель задумался, замолчал.

— И что? — поторопил его Дима.

— А то, что как-то случилась в нашей школе изумительная история… Рассказать?

— Конечно, — кивнул Дима.

Доставать блокнот или диктофон он не стал — не хотелось спугнуть учителя. Но историк, казалось, его уже и не видит. Глаза Ивана Адамовича затуманились мечтательной пленкой. Он явно улетел в давний мир, когда был молодым, нужным и более успешным.