Одноклассники smerti

Заварка и сахар, правда, стояли в разметенном взрывом шкафчике и погибли. Но Надежда и здесь нашла выход: одолжила их у соседки, любопытной бабки Юльки. Именно ее заботам Дима поручил Родиона. И, пусть дело было за полночь, Митрофанова не могла отказать себе в удовольствии забрать любимого таксика.

Удивительно, но, пока она хлопотала, усталость и головокружение сами собой сошли на нет. И когда наконец налила чаю, а мужчины дружно захрустели баранками, Надя первая в нетерпении потребовала:

— Ну, Дим! Теперь я готова.

— Да, похоже, она это, — буднично буркнул журналист — его не востребованный в больнице запал явно прошел. — Она убивает. Ваша Сладкова.

Надя со Степаном изумленно переглянулись. Митрофанова потребовала:

— Почему мы тогда до сих пор не позвонили в милицию?..

Степан поморщился. Дима усмехнулся. Поспешно метнул в рот баранку. Запил чаем. И произнес:

— А потому что… Много я в ее квартире интересного нашел. Но доказательств — ни единого.

Он снова умолк.

— Ну?!. – поторопила его Надежда. — Чего нашел хотя бы?

— Во-первых, — начал перечислять Полуянов, — диск. Новенький. А на нем — внимание, Надька! Тебе это ничего не напоминает? Колыбельная Дворжака.

— Тот самый? — ахнула Митрофанова. — Который в квартире Ленки был?.. Возле ее тела?!"

"— Не тот самый, но, похоже, такой же. Белая обложка, синий шрифт. Исполнитель Рихтер. Ты, кстати, Степан, обратил тогда на него внимание? — Полуянов внимательно взглянул на Ивасюхина.

— Обратил, — вздохнул тот. — И ментам, когда меня допрашивали, весь язык измозолил. Что си-ди-плеера у нас с Ленкой сроду не было и, ясное дело, дисков — тоже. Говорил им, что проигрыватель убийца принес. Больше некому. Но, похоже, не убедил. А сейчас получается… — он просветленно взглянул на Диму.

— Да ничего не получается, — пожал тот плечами. — Диски в любом музыкальном магазине покупаются. И даже если выяснят, что сладковская «Колыбельная» из той же партии, что коренковская, — что это доказывает?

— Подозрительно, конечно… — вздохнула Надя.

А Дима перевел взгляд с ее погрустневшего лица на бесстрастного Степана и небрежно произнес:

— Правда, на этом диске кое-что написано… От руки.

— Да что ты тянешь! — возмутилась Митрофанова.