Огнедева

Все так, как было у сестры Доброчесты, как будет когда-нибудь у Велеськи… Этот хлеб с колечком внутри, янтарный оберег от сглаза в дороге и льняное семя, которым пересыпаны вещи в ларях с приданым — опять же против нечисти… Слезы текли по лицу Дивляны, и она утирала их новым, красиво вышитым платком. Сердце нестерпимо болело. Вроде бы она уже один раз прощалась с этим домом и родичами, убегала, не оглядываясь и ни о чем не жалея, — почему же сейчас так тяжело, что ноги не идут? Тогда рядом с ней был Вольга, а кроме него никто ей не был нужен.

Из Плескова она могла бы каждый год приезжать в гости, видеть всех родичей, а теперь она никогда больше не увидит их и только по рассказам торговых гостей будет знать, на ком женится Витошка, за кого отдадут Велеську, какие дети еще родятся у Доброни и Никани… И если кто-то из родичей умрет, она получит весть об этом, может быть, только через года два-три, с очередным торговым обозом…"

"О Вольге она старалась не думать. Но против воли возникали мысли о том, что вот так же ее могли бы провожать к нему и тогда она знала бы, что совсем рядом ее ждут утешение и счастье.

Теперь же впереди была темная, холодная неизвестность.

Ее сердце с кровью отрывалось от того, с чем она прощалась, но то, что ждало впереди, нисколько ее не манило и не радовало.

Перед домом старший сват подхватил ее на руки и понес. Дивляне полагалось сопротивляться, кричать и вырываться, но она не смела этого делать — довольно она уже билась в силках своей судьбы, но та оказалась сильнее.

Рослый Белотур нес ее легко, без усилий, и неожиданно это показалось ей приятным — успокаивала мысль, что она отныне в надежных руках и от нее самой больше ничего не требуется.

— Легенькая ты какая! — шепнул он ей в покрывало. — Так бы и понес до Киева!

И только когда он бережно посадил Дивляну в лодью, она запоздало осознала, что никогда больше не почувствует под ногами родную ладожскую землю.

На берегу Волхова от всей Ладоги принесли в жертву быка и коня — Волховскому Ящеру, чтобы дал легкую дорогу по воде.

И внушительный обоз тронулся вверх по священной реке словенского племени. Здесь были пять больших лодей Белотура, везшие его дружину и припасы, три лодьи с дружиной Велема, провожавшего сестру к будущему мужу, лодьи словеничей — в одной из них уезжала с молодым мужем Веснояра — и других старейшин из волховских городков, возвращавшихся домой.

По мере движения обоз постепенно укорачивался.