Огнедева

— Дурак я, что ли? — ответил Велем, по-прежнему прижимая ее к себе и даже прикрывая краем своей шкуры, будто это могло спасти от бешеных порывов ветра и первых холодных капель дождя.

Синей стены льющейся воды, вставшей от земли до неба, больше не было видно, потому что она уже находилась здесь. И ливень обрушился на них, разом смыв все прочие мысли, кроме одной: поскорее бежать домой, под крышу."

"следующий день, с самой зари, возле ладожских лодий царило заметное оживление. Словеничи еще спали, но Остряна явилась даже раньше, чем сам Велем.

С собой она привела все ту же парочку — Богушу и Тишану. Обе зевали и поеживались от утренней прохлады. Вчерашнее приключение закончилось благополучно — кинувшись бегом через ельник, они быстро попали на знакомую тропу, которая выходила из брусничника и вела в Словенск, только с другого конца. Никакие лешие им больше не встретились, и Станята с Добрилой обнаружили девушек уже у подножия Перыни, где они с выпученными глазами рассказывали о пережитом страхе матерям и сестрам. Но у тех не было времени слушать, потому что синюю стену приближающегося ливня и здесь хорошо видели и торопились разобрать по домам подготовленное обрядовое угощение. Освятить его успели, а съесть можно и по семьям.

На угощение, а также пиво и медовуху, словеничи налегали основательно, выражая этим свое почтение Небесному Воину, поэтому сегодня на заре в Словенске стояла необычная для летнего дня тишина. Нынешний день отводился для отдыха от вчерашнего, а дальше ильмерцев ждали нивы, серпы и косы, которыми косят низкую рожь, жатва, вывоз снопов, сушка, молотьба… Сегодня был последний день отдыха перед длительными, тяжелыми, самыми важными трудами, обеспечивающими благополучие на весь год, до нового урожая.

Кроме трех девушек, провожать ладожан явилась Добролюта. Остряна заранее заручилась ее разрешением ехать, чтобы проводить Огнедеву и помогать в дороге самой жрице. Вышеслав об этом ничего не знал, но под покровительством Добролюты Остряна могла обойтись и без его разрешения.

Ей-то встать в такую рань не составило никакого труда. И дело было не в том, что она привыкла подниматься до зари и идти к скотине. Всю ночь она спала одним глазом, боясь пропустить зарю, но это ее не удручало — жалко было тратить время на сон. Она явилась домой из леса мокрая насквозь, усталая и замерзшая, но такая довольная, будто и впрямь нашла жар-цвет и теперь все тайные силы земли и неба были в ее власти.