Огнедева

Расположенный вдали от моря, защищенный волховскими порогами, он сам никогда не подвергался набегам, и жизнь тут была более спокойная, чем на самом краю Варяжского моря. Обосновавшиеся в прежние времена в Ладоге свей Словенск почти не трогали, только обложили данью, а для себя выстроили два городка неподалеку, на реке Варяжке, которая в их честь и получила свое имя. Один из городков теперь назывался Ярилина гора, в честь расположенного неподалеку святилища Ярилы, а второй прежние хозяева звали Хродлаугхейм, по имени ярла, который первым там обосновался.

Выговорить это у словеничей, занявших обжитое место после изгнания варягов, не получалось, и они стали звать его Родолуг. Тамошняя старейшина была обязана Словенску данью, но платила ее неохотно и то и дело заводила разговоры, что-де Вышеслав никакой не князь и дань собирать права не имеет. Это была еще одна причина, по который Вышеславов род старался всячески укреплять свою власть и влияние. И теперь в их руки попало еще одно средство к этому.

На следующее утро словенская старейшина собралась к избам Вышеславовой связки. Ни в одном из помещений все не могли уместиться, поэтому многоголосый говор гудел под открытым небом. Отсюда хорошо были видны Перынь и восемь священных огней на ее валах, напоминавшие о том важном событии, что свершилось в эти дни. Сюда явились отцы семейств, некоторые привели с собой женатых сыновей. Вон Городиша, муж Добролюты, всех четверых своих дубов привел, с неудовольствием отметил Вышеслав при виде этих пятерых, которые и правда возвышались в толпе, будто небольшая дубовая роща.

Род Томиловичей, из которых происходил Городиша, издавна не ладил с родом Потемовичей, и Добролюту когда-то отдали туда замуж, надеясь на примирение. Но ничего не вышло: новоявленные родичи по-прежнему все говорили поперек, да и сама Добролюта не переставала спорить с родным братом!"

"Всех волновало, что теперь будет с Девой Ильмерой. Не успели словеничи порадоваться ее обретению, как прошел слух, что брат намерен как можно скорее увезти ее назад к родителям! Лишиться Огнедевы, которую ждали так долго, было само по себе обидно и тревожно, и тем более обидно отпустить ее в Ладогу, с которой Словенск соперничал с самого изгнания руси, боролся за первое место среди словенских поселений и жаждал обратить себе на пользу все выгоды ее местоположения.

— Как быть-то, Вышеславе? — кричали со всех сторон.