Огнедева

Вышеслав же уверял, что Словенск ни за что не отдаст свою Деву Ильмеру, а про себя думал, что таким образом получит в руки заложницу от ладожской старейшины, что еще лучше, чем просто обретение Девы Ильмеры.

Но поскольку сама Дева Ильмера изъявляла согласие, Добролюта в конце концов сдалась. Высокие костры пылали во всех восьми лепестках рва, народ собирался, у подножия холма кипела пестрая толпа, которая все росла и росла, чтобы вот-вот хлынуть наверх, как в могучее половодье, и затопить вершину.

Больше нельзя томить людей слухами, нужно показать им Деву Ильмеру.

И Добролюта решилась."

"Новообретенную богиню попарили в бане и одели в рубаху, обильно вышитую священными узорами. Эту рубаху приготовила для своей будущей преемницы еще Благочеста, и с тех пор она хранилась в ларе целых семьдесят лет. Но хорошему плотному льну время нипочем, к тому же рубаху порой проветривали, так что теперь ее только окурили очищающими травами и поднесли новой долгожданной хозяйке. Волосы ей распустили и расчесали, украсили венком.

Потом покрыли белым шелковым покрывалом, вроде того, что носила в Ладоге по священным дням Яромила-Леля. Два старших сына Вышеслава, подпоясанные свадебными полотенцами, на руках принесли девушку к идолу Лели. Народ, заполнивший площадку святилища и склоны холма, встретил Деву Ильмеру громким ликующим ревом, ибо при ее приближении хворост, заново сложенный на жертвеннике, вновь вспыхнул сам собой! Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений, что боги избрали ту, что отныне несет в себе благословение, избрали Деву Ильмеру!

Дивляну поставили перед жертвенником, но не прямо на каменную вымостку, а на широкое белое полотно, тоже нарочно для этого случая изготовленное и хранившееся долгие годы вместе с рубахой.

Квадратное, оно было покрыто знаками защиты, обращенной на все четыре стороны света, знаками единения начал и зародыша, который воплощает богиня Леля, и прочими священными узорами. В самой середине был вышит знак Огнедевы и четырех сторон света — именно на него встали ножки новой избранницы богов, словно рассылающей свою силу по всем направлениям.

Пока народ тянул шеи, пытаясь разглядеть свою Огнедеву, почти до самых пят укрытую белым непрозрачным покрывалом, вперед вышел Твердовек, кощунник. Одетый в нарядную длинную рубаху, предназначенную для священных праздников, в руках он держал гусли, украшенные резным изображением Ящера, с бронзовыми позолоченными струнами.