Огнедева

И ладно бы для своих место берегла, — но самой Добролюте боги послали четверых сыновей, для кого же ей постараться, как не для одной из родных племянниц? Пусть они не так чтобы красивы лицом, но ведь они — правнучки Благочесты, истинной Девы Ильмеры!

Но Леля не зажигала огня на жертвеннике, когда к нему приближались Боговеда, названная в честь прабабки Благочеста, которой даже священное родовое имя не помогало, Миросвета или Остролада, четвертая из шести дочерей. А Добролюта ни за что не соглашалась поспособствовать чуду ради чести и славы рода — а ведь могла бы! Что ей стоило?

На самом деле Добролюта тоже хотела увидеть огонь на Лелином жертвеннике, но, как волхва, ни за что не посмела бы подделать знак божественной воли и тем оскорбить Рожаниц.

Неужели словене чем-то так разгневали богов, что те навсегда лишили их благословения? Пошли даже слухи, что-де боги оставили Перынь и нужно искать другое священное место… Но против этой мысли решительно выступал Вышеслав: если главное племенное святилище словен окажется не в Перыни, в полутысяче шагов от Словенска, а в другом месте, то половина его власти и влияния перейдут к тамошним старейшинам — и тогда уже они будут решать, кого допускать к принесению жертв, а кого нет, то есть, по существу, распоряжаться благословением богов.

И вот огонь загорелся. Загорелся сам. В этот обычный хмурый и холодный день в середине месяца липеня, когда бабка Кореница разбудила всех с утра и заявила, что порез-трава в особую силу вошла и надо идти делать запасы. Порез-трава цветет долго, но и собрать ее нужно много — она помогает от десятка различных хворей, мужских и женских, от лихорадок и кровотечений, и все, кто не сделал собственных запасов, пойдут за ней в Перынь. А бабка Кореница была настоящей травницей: сама трава сообщала ей день, наиболее подходящий для сбора, а уж она объявляла всем прочим.

Знали бы они, когда поутру садились в челны, что сегодня к ильмерским словенам впервые за семьдесят лет явится Дева Ильмера!

— Она пришла! — воскликнула Мечебора. — Пришла, выходит, да, матушка? Только где же она?

Пламя стало медленно угасать и вот совсем сникло. Боги убедились, что люди увидели их знак и правильно его поняли.