Одна любовь. Двойная месть

— Куда вы? Вам туда нельзя.

Какой-то молоденький охранник его остановил на крыльце, но Герман лишь отодвинул его руку в сторону и пошел дальше.

— Мне надо внутрь, там моя жена и сын.

— Но, постойте, мне сказали не пускать посторонних.

— Мне можно.

Он даже не посмотрел на парня, который растерянно начал оглядываться по сторонам в поисках поддержки, но вблизи никого не было. Герман уверенно зашел внутрь, стараясь не бежать, быстрым шагом пересек холл с испуганным персоналом, поднялся на второй этаж.

Палата Полины открыта, зашел, оглядываясь по сторонам. Кровать не заправлена, на ней ее телефон, взял в руки, несколько десятков пропущенных от него вызовов, сжал в руке, потом спрятал в карман пальто. Заглянул в ванную комнату, снова обошел палату, немного постоял, осматривая помещение, тусклый свет ночника, пустая пластмассовая детская люлька на колесиках, в которой только пестрое одеяло.

Подошел, не отрывая взгляда от пестрого узора, провел по одеялу рукой, на душе было до того мерзко, что хотелось выть и убивать.

— Где все?

Спросил у попавшегося навстречу парня, судя по костюму, это как раз охрана Полины. Не дожидаясь ответа, нанес удар ему в лицо, парень не ожидал, не успел прикрыться, кровь брызнула из носа.

— Я спрашиваю, где вы, суки, все были? Что произошло?

Несколько четких ударов, хруст костей, но от этого никак не становится лучше или легче.

— Шеф, я не знаю, все было тихо, потом тот взрыв, на стоянке. Мы кинулись, а Полины Викторовны уже нигде нет.

— Где ребенок?

— Его тоже нет, дежурный врач сказал, что его забрала девушка, понесла в палату на кормление.

— Камеры? Вы смотрели камеры?

— Еще нет.

— Черти, сука, вас самих убить мало. Куда вы смотрели?

Герман сжимает кулак, внутри все кипит, разрывая изнутри от гнева и скопившихся эмоций.

— Соболь! Я снова тебя просил лишь быть рядом и никуда не отходить. Почему тебе ничего нельзя поручить?

Широкий уверенный шаг, пальто нараспашку, от мужчины веет гневом и необузданной силой.