Одна любовь. Двойная месть

— Не уйду, не уйду, милая. Эй, как тебя там? Иди быстро сюда, помоги.

Парнишка-портье выкинул недокуренную сигарету, он даже не знает его имени, это Полинка знает всех. Он испуганно кинулся было в отель, но остановился.

— Отомри! Открой заднюю дверь! — повышает голос, потому что его бесит его нерасторопность.

Влад кивнул в сторону огромного внедорожника, парень выпучил глаза еще больше, но подбежал и сделал, что его просили. Аккуратно опустил Полину на сиденье, но девушка постоянно цеплялась за него и не хотела отпускать.

— Суки ебаные, — процедил сквозь зубы, забрался в салон. — Сейчас будет теплее, подожди, милая.

Черный огромный автомобиль, перегородивший весь подъезд к центральному крыльцу, урчал мотором. Влад перегнулся вперед, дал больше тепла в салон, прижал Полину к себе, обнимая крепче. Она всхлипывала, поднял ее лицо, начал вытирать слезы.

— Ну, все, все, успокойся, все хорошо. Милая, ты мне расскажешь, кто тебя напугал?

Она лишь кивнула головой, прикрыла глаза и уткнулась ему в шею.

Что это было? Ее хотели похитить или просто напугать? С этим предстоит еще разобраться. Можно было догадаться, откуда растут ноги у этого инцидента, но верить не хотелось.

Ведь они завязали.

Или это им только кажется?

— Влад, — Полина вцепилась в пальто, до боли в пальцах сжав ткань.

— Что? Сейчас поедем домой, вот так чуть посидим, и поедем, — Соболев успокаивал не только Полину, но и сам себя, этот гребаный день никогда не закончится, наверное. Ему чуть самому плохо не стало, когда он понял, что на нее кто-то напал и мог похитить.

— Влад, больно.

— Где больно? Он ударил тебя?

Полина схватилась за живот, опустила руку ниже, там словно резануло, и боль растекалась по всему телу. Резко отпустило, девушка часто задышала. Спина покрылась холодным, липким потом.

— Господи, Влад, надо в больницу.

Он ничего не ответил, лишь побледнел, сжал челюсть, пришлось пересаживаться за руль и оставить Полину.

— Влад, только быстрее. Прошу тебя, быстрее.

Боль снова скрутила все тело, на глазах навернулись слезы оттого, что все началось рано, еще почти месяц, она даже не приготовила комнату и не купила ничего для малыша, как суеверная, боясь сглазить.