Одна любовь. Двойная месть

Сжимает оба полушария вместе, грудь налилась возбуждением, соски набухли, Влад облизывает каждый из них языком, толкается бедрами между ног Полины, трется членом сквозь брюки о ее бедро.

— Господи, Влад. Аааааа…..ааааа.

— Могу ласкать их вечно. Сука, девочка, как же хочу тебя.

Он только ласкает грудь, которая с беременностью стала безумно чувствительной, по телу проносится током наслаждение, а ведь это он даже не трогал ее между ног, где все уже горит огнем.

— Ах…Влад….ааааа.

А вот сейчас он забирается рукой между ног, оттягивая трусики в сторону, ласкает пальцами влажные складочки.

— Малыш, извини, но папочка хочет мамочку.

ЧАСТЬ 12

— Полина!

Требовательный голос Германа вырывает ее из воспоминаний. Девушка оборачивается, растерянно смотрит.

— Тебе плохо? Что случилось?

Она смотрит на Германа, он такой суровый, хочется дотянуться рукой, разгладить пальцами морщинки на лбу. Но в следующий момент он смотрит вниз на руку Полины, на запястье отчетливо видны синяки.

— Откуда это?

— Герман, тут такой инцидент вышел.

— Я спрашиваю, откуда на тебе синяки? — вопрос требовательный и жесткий.

— Герман…я…

— Соболь!

В салоне автомобиля повисает тишина, еще немного и, кажется, рванет, потому что Герман очень зол, Полина видит по тому, как играют желваки на его скулах, как он сжимает кулак на коленях и ведет головой.

Машина сбрасывает скорость, съезжает на обочину. Полина пытается удержать мужчину, но он лишь кидает на нее быстрый взгляд, так же, как Влад, оба выходят на улицу.

— Я тебе что сказал, Соболь? Смотреть за ней в оба, ты плохо слышал? Больше следил за своим членом?

— Все нормально, Немец. Инцидент исчерпан, хер ли ты так завелся? Кто надо наказан.

— Меня не волнует, нормально или нет, меня волнует то, что ты это допустил в самый первый день.

Герман закипал, словно вулкан, он так живо представил, как какая-то сука хватает его девочку за руки, оставляя на коже следы. Никто не имел право делать этого! Никто! Да, они сами хороши, во время секса оставляли следы, почти не контролируя себя, сжимали пальцами кожу, оставляли засосы и укусы, но это совсем другое.