Одна любовь. Двойная месть

Детские бутылочки были давно помыты, а она так и стояла, смотрела через кухонное окно на снег, который ложился большими снежными хлопьями на еще кое-где зеленую траву. Какая же она, должно быть, холодная, что снег не тает. Так и у нее в душе все словно вымерзло, покрылось снегом и инеем.

Интересно, это первый снег? Или она до такой степени погружена в себя и ребенка, что не замечает ничего вокруг? Надо погулять с Сашей, показать ему снежинки.

Прошло три недели, как они живут в этом доме, куда она переехала еще до рождения Саши, скорее ей просто сказали собрать вещи и поставили перед фактом, что она живет теперь здесь.

После того, как Герман расспрашивал ее о случившемся в машине у дома того человека, что их похитил, они поехали в больницу, конечно, уже другую. Полина молчала, не хотелось вообще ничего говорить, она была так потрясена и опустошена событиями, что хотелось тишины и покоя.

— Полина, ты скажешь, что случилось? Что произошло?

— Зачем?

— Чтоб я знал, а не выдумывал, как все было.

— Чтоб снова кого-то убить? — сказала и сама пожалела, увидела краем глаза, как Герман сжал кулаки на коленях, почувствовала, как повисла гнетущая тишина.

— Никто никого убивать не собирается.

Дальше ехали молча, уже в приемном покое, когда их с Сашей повели на осмотр, спросила о Владе.

— Где Влад?

— Не знаю, наверно, в другой машине, я его не видел.

Долгий осмотр, снова волнение, но врачи сказали, что все хорошо. Предложили остаться до следующего утра, на что Полина согласилась. Днем пришел Герман, принес ее телефон и вещи, что остались в той клинике, и за которыми ездил Влад. На телефоне десятки пропущенных от Илоны, Германа, Влада, они звонили, когда она пропала. Позвонила подруге, успокоила, что у нее все хорошо, что они в другой клинике. Даже было несколько звонков от матери, но с ней Полина решила поговорить потом.

Когда пришел Герман, Полина старалась не смотреть ему в глаза, просто боялась. Боялась, что он поймет по ее взгляду все, что она чувствует и о чем думает, что хочет сказать. Боялась не выдержать его взгляда, вот только на сына, спящего в детской кювете, он смотрел совсем иначе. Морщинки на лице разгладились, он улыбнулся, гладил вместе с вороном на руке одеяло, которым тот был накрыт.