Один против Абвера

В коридоре раздался топот, послышались дикие крики.

Саблин вскочил, весь взъерошенный, хлопнул ладонью по кнопке настольной лампы. Мигом очнулись Пустовой и Левторович.

В комнату ворвался боец с большими глазами и испуганно вскрикнул, заметив ТТ, нацеленный ему в лоб.

— Не стреляйте, свои! Товарищ капитан, там беда в подвале. Мы шум из караулки услышали, прибежали, но уже поздно было.

Саблин натянул сапоги, схватил автомат, висящий на спинке стула, и первым выметнулся вон. Он скатился в подвал, ногой отшвырнул дверь и оторопел.

У порога лежал рядовой Серов, залитый кровью, глаза навыкате, в животе резаная рана. За углом обнаружился сержант Кислицын с располосованным горлом. Еще один мертвый часовой лежал в проходе, вывернув руки с оттопыренными пальцами. Его шейные позвонки были сломаны.

За спиной капитана контрразведки кричали солдаты отдыхающей смены, ругались оперативники. Он этого не замечал, метался в ярости по коридору.

Три решетки были открыты. Пропал Гуляев, мать его за ногу! Лизгун, смертельно раненный в горло, хрипел, ползал по своей клетушке, выплескивал практически черную кровь.

Алексей схватился за голову, застонал, но быстро пришел в себя. Двое арестантов пропали, третий умирает. Еще трое на своих местах, заперты на все замки. Вахновский, Кондратьев и Рожнов стояли в своих камерах, вцепившись в решетки.

«Дьявол, некогда их допрашивать! — подумал Алексей.

Неужели это было спланировано? Нет, нереально, всего не предусмотришь. Негодяи действовали по обстановке.

Какого хрена я вывел из камеры Гуляева? Что тот подобрал, когда якобы споткнулся? Кусок проволоки? Булавку? Или ничего не поднимал, уже имел все необходимое, ждал момента?

В абвере учат многому, в том числе и тому, как куском тонкого железа вскрыть замок.

"— Что, подтерся, капитан? — прорычал Вахновский и хищно оскалился. — Ну ты и начудил, сыщик хренов.