Один против Абвера

Саблину хотелось верить, что в южной башне сейчас происходило то же самое.

В замок направлялась целая экспедиция! «Пума», пара мотоциклов, два грузовика с пехотой. Вслед за машинами бежали солдаты вермахта с засученными рукавами и автоматами МП-40 на ремне. Поблескивал пот на раскрасневшихся лицах.

Грузовики остановились у подножия холма. Наверх пошла пехота. Солдаты возникали из-за косогора, перебегали, ложились.

Пулеметчик в южной башне молчал. Он ждал, когда заговорит его товарищ, устроившийся в северной.

Из-за «Пумы» высунулся пехотный офицер, что-то приказал своим солдатам и сразу спрятался.

В мозгу Алексея остался вопросительный знак. В этом офицере было что-то знакомое. С чего бы? Среднего роста, крепыш, капитанская форма, фуражка. Обычный типаж. Но Саблин вдруг подумал, что в образе этого типа чего-то не хватает. Такая вот предельно странная мысль не задержалась в его голове. Не до того было.

Не встречая сопротивления, немецкая пехота поднялась в полный рост и устремилась к воротам.

— Давай, рыжий! — гаркнул Алексей.

Кинжальный огонь с двух башен смял противника. Пулеметчики стреляли в упор. Немцы попали в переплет, валились кучами.

Горстка выживших солдат бросилась вперед, чтобы укрыться в мертвой зоне под воротами, но участь их оказалась печальной. Все они полегли дружно и сплоченно.

Пехотинцы, находившиеся в задних рядах, не стали искушать судьбу. Они кубарем катились с холма, теряя каски и оружие. Гневно орал из-за «Пумы» офицер.

Алексей опять напрягся, отлип от прицела ППШ.

Тут Саблин вдруг заметил, что пушка «Пумы» смотрит прямо на него.

— Ложись! — выкрикнул он, отлетел от амбразуры и заметил краем глаза, как попятился понятливый Черкасов.

Гавкнула пушка. Снаряд ударил в стену башни между бойницами, выбил несколько камней из кладки. Истошно закричал веснушчатый боец, схватился за лицо, повалился на спину. Он что, глухой?!

Пушка продолжала палить, но уже по другой башне.

Пулемет висел в амбразуре прикладом к полу. Все помещение наполнилось дымом. Оперативники кашляли, многоэтажно выражались."

"Черкасов кинулся к бойцу, перевернул его. Тот уже не кричал, только вздрагивал. Кровь шла горлом. Осколок впился в его шею, он умирал от того, что не мог дышать.

Алексей припал к пулемету, яростно моргал, всматривался в прорехи между клубами дыма. Он увидел, что поддержка артиллерийским огнем пошла немцам на пользу.