Одна из тысячи звезд

 — Я гипотоник, у меня в норме низкое давление, поэтому кисти и стопы всегда прохладные.

— Эх, неправильно тебя назвали. Надо было Эльзой отмороженной, — усмехнулся здоровяк, вдавливая меня еще сильнее в свое тепло. — А я вот, наоборот, всегда горячий. Бабушка говорила, что я как печка на волшебном топливе.

Я была согласна с его бабушкой, даже собственный опыт имелся.

— Зачем ты меня привез в этот бойцовский клуб?

— Я здесь занимаюсь для поддержания формы — скоростные и аэробные комплексы, силовые тренировки, а также спарринг.

Я же сказал, что везу тебя расслабиться, скинуть напряжение. Я вот так скидываю.

— А почему именно в этот клуб? — уточнила я, пытаясь по пути утихомирить гормоны, восставшие от близости Медвежонка.

— Я здесь почти год занимаюсь, Артем сказал, что это самый классный в вашем городе клуб.

Я усмехнулась. Да, конечно, самое лучшее для самого лучшего!"

"— Арчинский, а ты никаких темных историй про это заведение не слышал? — поинтересовалась я, выбираясь из его тепла на осенний промозглый ветерок.

Солнце совсем в тучках спряталось. Ненавижу осень.

— Да особо не помню. Что-то рассказывали о парне, который повесился в раздевалке. Там мутная история — то ли поссорился с кем-то, то ли просто упился до сусликов. Это давно было, ты тоже знаешь эту историю? — неожиданно его нахмуренные брови прояснились, и Даниил слегка улыбнулся. — Ты привидений боишься?

— Ага, Арчинский, боюсь. Оно, это приведение, ко мне регулярно во сне приходит, — отходя от него и поворачиваясь лицом.

 — И парень тот был абсолютно трезвый, просто глупый.

Я посмотрела в его глаза, запрокинув голову, отмечая, как из них уходит веселость и приходит понимание. Ну, что ж, складывать и анализировать он точно умеет.

— Бл*ть, Кроха! Только не говори, что это был твой брат?

Выдавила из себя горькую усмешку. Ну, он же просил не говорить, вот и помолчу.

Арчинский отошел в сторону деревьев, что росли вдоль небольшой парковки. Я быстро надела куртку, так как без тепла мужчины стала моментально замерзать.

Он там что-то бормотал, явно не Пушкина цитировал, нервно проходился от дерева к дереву, а потом обратно. Затем со всей силы несколько раз ударил кулаком по дереву, что кора малость осыпалась.

Я поморщилась, зная, что кожа на костяшках пальцев теперь разорвана в клочья, так как удар пришелся по вчерашним ранам. С дерева, красиво кружа, полетели желто-красные листочки. Осень в этом году ранняя и прохладная. Говорю же, ненавижу.