Одна из тысячи звезд

— Да нормально, не начинай. Все, поехали.

Селина

Ехали почти традиционно, молча. Я не спрашивала, куда он меня везет, так как спорить с ним в случае несогласия — дело нервное и хлопотное.

Часть моих мозговых тараканчиков похожа на зомби, праздно шатающихся по извилинам, а другая — на энергичных попрыгунчиков. Этому состоянию, конечно, было объяснение, даже два. Во- первых, несмотря на то, что я не жаловалась на скучную жизнь, за последние два дня меня так тряхнуло, как Японию однажды, с магнитудой восемь баллов по шкале Рихтера.

А во- вторых, этот огромный сгусток тестостерона, сидящий рядом, который, как выяснилось, не верит в сказки.

А я верю! Правда, это чувство живет так глубоко во мне и нечасто проявляется, но все равно верю. Еще в детстве поняла, что без веры во что- либо человек не живет, но тогда возникает вопрос: А во что верить?

Сначала я слепо, как любой нормальный ребенок, верила своей маме. С возрастом поняла, что мамулька-то моя не о том говорит, не тому учит, и пора брать в свои руки бразды правления.

Маме твердили, что это подростковые заскоки и все пройдет, только это меня и спасло. Она дала мне время, а я им воспользовалась. Кинула все свои аристократические увлечения и занялась подготовкой к поступлению в медицинский университет.

Бедная Арина Архиповна — это моя мамочка — она пыталась из гадкого утенка — это я, сделать хотя бы приличную гусыню. Ну, куда мне в лебеди, страшненькой, с ужасными глазами, с желанием вскрыть труп нашей кошки Филимоны и понять, почему та умерла.

К тому же в нашей семье прекрасным лебедем была моя младшая сестричка Аврора, свет ее изумительных нежно — голубых глаз и чистой белой кожи озарял темную жизнь моей матушки.

Я не жалуюсь, у меня всегда все было, я росла в достатке. Было все, кроме отца, который имел огромную торговую империю и двух постоянных любовниц, и любви матери, а тот единственный луч света, что у меня был, забрала смерть. Сердце снова пронзила боль, привычная, хроническая, но все равно острая, что я зажмурила глаза.

— Селин, тебе нехорошо? — голос Даниила прозвучал, как гром среди ясного неба. Мне казалось, что он сосредоточен на дороге и своих мыслях, но оказывается, мужчина за мной наблюдал. Открыла глаза и, повернув немного голову, посмотрела на водителя.

Он несколько раз кинул на меня беспокойный взгляд, но постоянно перестраивающиеся машины не давали возможности надолго отрываться от вождения.

— Все хорошо, порез немного болит.