Одна из тысячи звезд

Хотя мурашки — это меньшая проблема по сравнению с тем, что от его рук, хватающих меня за ноги и пятую точку, все тело превратилось в один кусок льда, а от осознания, что это только начало, становилось только хуже.

Мы остановились перед большими дубовыми дверьми, после короткого стука меня затащили в комнату. Быстро вернули в вертикальное положение, отчего остатки содержимого желудка попросились наружу, а так как ослабевшие ноги и шпильки при головокружении друг другу противопоказаны, то уцепилась за мужское плечо.

— Селина, я же просил быть благоразумной, но твоё упрямство порой поражает, — голос отца ударил по натянутым нервам.

Собравшись, я оторвала взгляд от качающегося пола, пытаясь сфокусировать зрение на родителе и оценить обстановку в целом.

Мы были в большом кабинете, оформленном в старинном стиле, напоминающем библиотеку из диснеевского мультика «Красавица и Чудовище», только по габаритам поменьше. Черт, да я сама, по-моему, в сказку попала.

В голове до сих пор не укладывалась подлость моих родителей, хотя чего ещё я могла от них ожидать. Матери здесь не было, о, уверена, она тоже приложила к этому маскараду свою конечность, или ее выход будет под занавес.

Рядом с отцом за большим письменным столом сидел Маркелов с довольным оскалом на физиономии.

— Значит, папочка, решил, что на войне все средства хороши? — поинтересовалась я, заставляя голос не дрожать.

— Ха! Наш бывший водитель тебе папочка, давно сгнивший на заднем дворе твоего родного дома.

От его слов дыхание перехватило, но я, стиснув зубы, молчала.

— Твоя мать спуталась с этим молоденьким хлюпиком, а потом, решив, что я полный дебил, который плохо считает, заявила, что ты мой ребенок.

— Но я же похожа на тебя! И мои глаза… мама все время твердила, что… — но его жёсткий голос не дал мне закончить свою мысль.

— Это был сын моего двоюродного брата, который погиб в какой-то тьме тараканье в борьбе за справедливость. Его жена попросила пристроить двадцатилетнего сынишку, который на поверку оказался кобелиным отродьем, решившим не прочь трахнуть мою жену, за что и поплатился жизнью.