Одна из тысячи звезд

И правда, неприметная парочка стояла в обнимку около высокого памятника через аллею от нас, в руках у девушки был какой-то предмет, который она старательно прятала между ними. Взглянув в нашу сторону, девушка быстро подняла с рядом стоявшей скамейки свою сумочку, и они пошли по своей аллее в сторону выхода.

— Так, мы сейчас быстро прервем полет этих говнистых чаек! — успокоил Селину, доставая мобильник, чтоб попросить охрану, оставшуюся снаружи кладбища, перехватить этих «скорбящих».

— Дан, не надо, пусть уходят, — попросила девушка, удерживая мою руку с телефоном.

 — Пусть пишут, что хотят, мне все равно, а вот если эти чайки начнут выступать с требованиями свободы слова и печати и верещать об их незаконном удержании, то дерьма еще больше прольется на наши головы.

В принципе, Кроха была права. Это не я планировал баллотироваться в административную верхушку этого города, так что отрицательная популярность меня не пугала, а даже, как говорится, любое упоминание в СМИ — это уже реклама. С остальным дерьмом будет разбираться мой PR- менеджер, зря что ли я нанял эту девочку- акулу.

Мы продолжали стоять в обнимку на промозглом осеннем ветру. Почувствовав легкую дрожь в теле Селины, я укрыл ее полами своего расстегнутого пальто, бурча под нос о ее недальновидности, одевать в такой ветер лишь тонкий плащ. Она прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на груди, что я почувствовал через тонкий хлопок рубашки ее дыхание и прикосновение губ, когда она заговорила."

"— Они всегда умудряются испортить этот день, из года в год, особенно по началу.

В первое время мать истерически плакала на могиле, а потом заказывала огромный фуршет дома или в ресторане, и эта «панихида» длилась до глубокой ночи, а иногда и утра. Меня тоже привлекали к их процессу скорби, поминутно напоминая о моей вине в смерти Сильвестра. Я же, и так корившая себя в неспособности предотвратить беду, шла у них на поводу и терпела их выходки. Даже когда стала жить отдельно, мне было проще сделать, как они просили, чем выслушивать нотации всех троих по телефону, а иногда и лично. Благо, они редко вспоминали про мое существование, чаще, если отцу или матери требовалось предъявить миру и светскому обществу образец прекрасного семейства или накануне памятных дат. Именно по этому они сейчас так убеждены, что если надавят на меня посильнее, то я уступлю. — Тяжело вздохнув, Кроха немного отклонилась, посмотрев на меня, а потом перевела взгляд на огромный кусок мрамора в виде скал с изображением лица ее брата.