Одна из тысячи звезд

После приземления мне доложили, что моя девушка, отсидев в ванне полтора часа, пошла спать. Эта ее извращенческая семейка все-таки довела Кроху, но глубину ее расстройства понял только тогда, когда увидел стоящую в дверях с потерянным видом и несчастными глазами. Маленькая девочка в этой пижамке с заячьими ушками, босая, с растрепанным пучком волос, без единого грамма косметики, но самая желанная и родная в этом гребаном мире.

Когда вжал ее тело в свое и почувствовал, что меня в ответ хорошенько стиснули, думал, задохнусь от счастья и желания.

Немного отклоняясь назад, скользнул руками вдоль ее тела, одновременно лаская и расстегивая замок. Черт, черное кружево! Только Кроха с ее особым взглядом на жизнь может на эротическое белье натянуть детскую пижаму. Как только мои ладони коснулись обнаженной кожи живота, с губ Селины сошел чувственный стон, а глаза прикрылись.

— Кроха, открой и не закрывай глаза, я хочу их видеть, — голос хрипел и ломался.

Она послушалась, и я очутился в этом серебристом водовороте. В эту минуту я точно понял, что готов там утонуть и остаться навечно, что ни одни другие глаза не смогут стать заменой. Я был заколдован, опленен, парализован глубиной чувств. Это был мой личный нокдаун.

Зверь внутри меня требовал и рычал от нетерпения. Скользнул руками к груди, сжимая и стаскивая чашечки бюстгальтера вниз. Ртом накрыл один сосок, а второй зажал между пальцев, слегка покручивая.

Почувствовал, как слегка шершавые ладони девушки скользнули со спины вперед, и она стала торопливо расстёгивать рубашку непослушными от волнения пальцами. Удерживая ее бедрами на весу, помог избавиться от ненужной вещи.

— Какой же ты все-таки потрясающий, Арчинский! — воодушевленно простонала девушка, скользя руками по крепкому рельефу моих мышц.

— Никак, Звездочка! Я не позволю! Можешь лизать, кусать… мне все равно, главное, не сдерживайся.

Кроха хитро улыбнулась и повела плечами, скидывая верхнюю часть пижамы. Господи, ну, кто придумал комбезы?! Их нереально быстро снять, особенно когда каждая секунда промедления приравняется к смерти через перевозбуждение.

Накрыл ее рот в диком поцелуе, а руку положил между ног, сжимая через ткань.