Одержимость Грешника

— Какую? Расскажи.

— Она глупая.

— Я стерплю.

— Не хочу рассказывать, — отмахнулась я.

— Тогда пошли танцевать, — вдруг потянул он меня из-за стола.

— Да ну тебя, — упиралась я. — Песня уже заканчивается.

— Ничего, мы будем быстро танцевать и всё наверстаем.

Под мой смех он всё же вывел меня на танцпол в середине комнаты и одним движением притянул к себе. Горячее крепкое мужское тело прильнуло к моему, и ощущение близости заставило моё бедное сердце снова разволноваться… Алекс сжимал мою руку, вторую свою ладонь положил на мою талию, не давая мне отстраняться дальше.

— Песня-то какая… — сказал он негромко мне на ухо. — Я не буду ничей жених, ты — ничьей женой…

— Да, красивая, — кивнула я, делая вид, что не понимаю его намёков.

— Такие прям строчки. За душу цепляет.

— Да, сильные.

— Угу. Так и в жизни бывает.

— Думаешь?

— Знаю.

Я замолчала, пытаясь осознать то, что Северов мне сейчас окольными путями, вообще-то, в любви признался… Сердце так и лупило по рёбрам. Я совсем не знала, как на это реагировать и верно ли я всё поняла — прямо ведь он ничего и не сказал, только о строчках какой-то песни…

Когда песня закончилась и Алекс разжал руки, я словно вынырнула из глубины и вдохнула воздуха.

— Тая, — обратилась ко мне Камила. — Овощи на столе закончились. Поможешь мне нарезать ещё?

— Да, конечно, — встала я из-за стола. — Ты говори, если что надо…

— Ну, вот — говорю, — мягко улыбнулась девушка. — Пойдём на кухню.

Камила увлекла меня за собой вперёд по коридору, оставляя шум праздника в гостиной.

***

— Вот тебе огурцы, — поставила Камила передо мной миску с овощами, разделочную доску и нож положила рядом с ней. — А я займусь помидорами.

Переговариваясь, мы нарезали овощи.

— Какой срок уже? — спросила я её.

— Восемь недель, — ответила Камила.

— Уже большие!

— Ну да, целых два месяца.

— Токсикоз не мучает?

— Пока нет, — ответила она. — Наверное, снова пацан.