Одержимость Грешника

— А насчёт Ксюши…

Катя не договорила и замялась.

— Что? — спросила я.

Может, у неё в самом деле есть какие-то идеи?

— Вы позвоните Алексею Сергеевичу. Я думаю, он способен уладить этот вопрос.

Понятно. Могла бы и догадаться, что она это предложит. Катя свято верит в любовь ко мне Северова.

Может, она и была на самом деле. Лёша не стал бы шутить такими словами. До сих пор сразу в дрожь бросало, едва я вспоминала его голос и глаза в тот момент, когда он сказал слова о любви…

Он носил в себе это давно или сильные чувства к нему пришли позже?

Впрочем, я зря об этом думаю — вчера его любовь закончилась, когда я случайно и по привычке назвала его именем мужа.

Я сама всё испортила, и теперь обращаться за помощью – это как… как прийти к нему словно побитая собака. Не будет он бороться с Пашей за моего ребёнка. Просто так, по доброте душевной, не станет тратить своё драгоценное время на женщину, быть рядом с которой шансов у него нет – в нормальном понимании отношений. Зачем ему это нужно? Значит, он снова потребует плату за свою помощь.

Тогда возникает главный вопрос: а чем мне придётся заплатить?"

"Лаской и любовью, естественно. И это будет ещё более унизительно, потому что он знает, что любви к нему у меня нет, и просто будет получать удовольствие от своей власти надо мной и играть словно куклой.

Хочу ли я снова идти на это?

Нет.

Такие неправильные и искалеченные отношения мне не нужны.

Нужно попытаться решить всё без Северова. Паша не имеет права забрать Ксюшу насовсем и не давать мне с ней общаться.

Просто не может по закону! Любой суд встанет на сторону матери, просто придётся немного подождать, возможно…

Я попробую найти способ сама. Если не получится, тогда уже будет не до гордости… Но есть шанс, что Паша перестанет злиться и уступит. Или суд нас поставит каждого на своё место.

— Нет, — твёрдо ответила я. — Северова я не стану впутывать в наши разборки.

— Уверены, Таечка? — осторожно спросила Катя, помня, как я ее отчитала за то, что она влезает не в своё дело.

— Уже не факт, — вяло улыбнулась я.

— Почему?

— Я его обидела.

— Ну и что? — пожала плечами она. — Когда речь идёт о ребёнке — разве до обид?

Может, она и права. Но меня греет мысль, что я смогу разобраться с этим сама. Стоит попробовать, по крайней мере.

— Я… всё-таки не хочу к нему общаться пока. Я поговорю с Пашей сама.

Катя поджала губы.

— И не звони ему, — всмотрелась я в ее лицо.