Одержимость Грешника

Снова защемило сердце от мысли, что всё безвозвратно изменилось, и то, что я уже пережила — только начало более глобальных изменений. А ещё — я очень боялась, что Элла позвонит Паше и расскажет в красках, что я здесь с Алексом. Он ведь даже не подумал уйти спать к себе и сейчас по-прежнему в моей спальне… Тут и глухой и слепой бы догадался, что эту ночь мы провели вместе.

— Проснулась? — заметил моё пробуждение Алекс и обернулся ко мне. — С добрым утром.

Тёмные глаза оглядывали меня, словно проверяя, не превратилась ли я ночью в тыкву…

— С добрым утром, — сонно отозвалась я.

— Точнее, даже днём, — добавил Северов.

— Днём? — переспросила я.

— Уже одиннадцать.

— Ого! — обалдела я. — Вот это мы поспали.

— Зато выспались, — улыбнулся он. — Иди умывайся. Завтрак на столе.

— Ты принёс для нас завтрак?

Он молча кивнул. Я аккуратно завернулась в простыню и пошла в ванную комнату. Там я обнаружила не только полотенце, но и банный халат — отлично, его и надену после душа."

"Когда я освежилась и с чистым телом и мокрыми волосами вышла из ванной в махровом халате, Алекс уже расставил на столе наше угощение: пончики с абрикосовым джемом или сгущенкой на выбор, творог, круассаны и кофе.

Подошла к столу и уже хотела сесть в отдельное кресло, как Алекс ухватил меня за руку и усадил себе на колени, как вчера.

— Сиди, — сжал он мои бёдра, не давая подняться.

— Лёш, ну мне так неудобно будет есть! — пыталась я призвать его к здравому смыслу.

— Удобно. Ну чего уставилась? Бери пончик. Я хочу абрикосовый джем.

— Я тебя должна ещё и покормить? — подняла я брови вверх.

— Давай уже бери пончик.

Протянула руку и взяла один. Окунула в абрикосовый джем. Алекс тут же перехватил мою руку, которая держала пончик, и поднёс его к своим губам. Надкусил.

— М-м, вкусные какие! — похвалил он пончик. — Попробуй тоже.

— Вот спасибо!

— За что?

— Что разрешил мне поесть мой пончик!

— А, я думал, ты за ночь благодаришь.

Я замолчала и опустила глаза. Опять чувство стыда едва не заставило меня расплакаться прямо при нём. Что же мы натворили с ним?

— Эй, ну ты чего? — поднял он мой подбородок. — Не кори себя за то, что тебе было хорошо.

Я промолчала. Много ли Алекс понимает… Он жену свою, кажется, не любил. А у нас с Пашей всё же другая ситуация была.