Обреченная невеста. Чужая судьба (СИ)

Какое отношение он имел к истинной паре Вольгарда и почему впал в бешенство из-за самозванки? По словам Сойран он обещал прикрыть меня перед Тайрой, и если это так, почему сейчас не отвечает на зов?"

"– Он и на твой не ответит! – вспылила паучиха. Она по-прежнему слышала каждую мою мысль и сейчас это сыграло против неё.

– То есть, ты знаешь ПОЧЕМУ он в бешенстве? – сощурилась, уперев руки в бока. – Полагаю, даже имеешь к этому непосредственное отношение?

Последнее было случайной догадкой, но дух отшатнулся как от удара.

– Он не убьёт тебя, это не в его правилах, – затараторил дух, – но хочет меня проучить, вот и пугает, только...

Так, всё! С меня хватит!

– Как связаться с Хозяином?

– Повторяю, он тебе не ответит...

– Я обречённая душа? – просипела, зло покосившись на растерянную Сойран. – Обречённая! Для перемещения в этот мир ты меня утопила? Утопила!

– Но...

– По вашим законам я имею полное право требовать встречи с Хозяином океана! – сбросив плед, несколько раз взмахнула руками, пытаясь раздышаться.

Невнятный бубнёж духа уже не слушала, как и оправдания. Плевать, что она замышляла изначально. Затея с треском провалилась, и у меня оставались считаные минуты, чтобы испробовать другие варианты.

Умирать дважды за вечер я не собиралась. Это слишком, даже с моей удачей!

«Ужасной мести жаждет моё сердце!

Я беспощадна!

Я беспощадна… Жажду мести я!..»

Ария царицы ночи набатом гремела в ушах, подталкивая то ли к краю пропасти, то ли к спасению. Я понятия не имела, во что выльется эта затея, но противиться внезапному порыву не получалось, да и не хотелось.

Стоило закрыть глаза, и утопающая в ледяной воде кровать превратилась в сцену, а грубые каменные стены сменил зачарованный лес декораций. «Волшебная флейта» была моей страстью, а ария царицы – самой значимой и любимой ролью. Невероятно сложная и в тоже время чарующая, она удивительно тонко описывала моё нынешнее положение и состояние.

Злодейка... чудовище... обречённая...

Первые аккорды прозвучали будто наяву, сметая холод и страх своими грозовыми переливами. И в груди словно взорвался фейерверк. Я пела, пела и пела... растворяясь в звонких колоратурах, вкладывая в арию всю душу и боль. Поднималась до небес на верхних нотах и падала в пропасть, ненадолго уступая фантомной музыке. Казалось, даже волны отвечают мне, а гроза за окном вторит пению фаготов, гобоев и валторн.