О смертельных схватках и их победителях (СИ)

Но с его появлением умокли все. Остановился и он — громадный, с почерневшей кожей, косматой гривой бело-желтых спутанных волос, громадными крючковатыми пальцами, в длинной наполненной тьмой мантией. Вечный. Вечный, с темно-фиолетовым ошейником, что прямо указывало на его рабское положение. Вечный, что даже после смерти был крайне опасен.

Норт, ощутив, что я начала дрожать, сжал сильнее, наклонился и что-то прошептал, но я не слушала — как и все взирая на явление монстра. Я отчетливо помнила того, другого, кто сказал мне «Мара-марэха, эсс унарг хэ!» будучи полностью уверенным, что выпьет в следующее мгновение.

И если в первое мгновение не смогла понять, почему возникла такая отчетливая ассоциация, то уже в следующее — это был не рядовой отступник! Нет! В зал с игроками вплыл лорд вечных!

«Риаллин, — вновь прозвучало в моей голове, — успокойся, его контролирует не только принц, но и министр Рханэ, если ты присмотришься к левой руке умертвия, заметишь второй браслет».

Присмотрелась. Второй подчиняющий артефакт действительно имелся, но мне от этого почему-то легче не стало.

Потому что от всей этой неестественно высокой фигуры я отчетливо ощущала опасность. Не так как от Хамманы или даже рваров братьев Дгейт. Отступник не был полностью мертв! Не был. Я не понимаю, как остальные некроманты этого не видели, как этого в принципе не понял принц Танаэш! Да и не может быть полностью мертв тот, кто выпивает жизни — в нем отчетливо ощущалась искра разума. Его разума.

«Зачем… — внутренне я вся дрожала от смеси и негодования и страха, — зачем было притаскивать на эти игры вечного?!»

«Отступника, Риа, даже мысленно называй их отступниками.

Один раз упомянешь термин „вечный“ и для знающих станет очевидно, что тебе известно гораздо больше, чем следовало бы».

«Но, лорд Гаэр-аш, неужели никто не понимает, что этот вечный он…»

«Отступник, Риаллин, — вновь осадил меня ректор. — Понимают. Отчетливо осознают, я не зря указал тебе на второй браслет, но у них особо нет выбора».

Я перевела взгляд на Танаэша, с удивлением отметила, что он неотрывно смотрит на меня, обнимая одной рукой свою невероятную невесту, которая весело щебетала ему что-то на ухо, для чего приподнялась на носочки. Почувствовала себя неловко, будто подглядываю, улыбнулась виновато, извиняясь таким глупым образом, вновь посмотрела на отступника. В мертвых тускло светящихся мутнозеленым отчетливо ощущалось презрение. Такое осознанное презрение.