Новогодний роман, или Сын от бывшего

Потому что у него красивая жизнь, планы, бизнес.

Что ей останется, руины? А сын? Что ему потом сказать? Куда делся его папа? Так не лучше ли не начинать...

- Марин, - начал он, покосившись на нее.

И что? Что? Она невольно вздрогнула и на него уставилась.

Образовалась пауза.

Марина выдохнула, отворачиваясь к окну. На это Влад отреагировал сразу:

- Тебе холодно? Сейчас согреешься, я сделаю пожарче.

- Мне не холодно, - ответила она.

Но он все равно поднял температуру, и вскоре в салоне стало совсем тепло, она расстегнула пальто и сняла шапку.

- У тебя красивые волосы, - проговорил он, не глядя.

Хотелось спросить, когда это он заметил, но Марина промолчала. Только кивнула:

- Спасибо.

Разговор опять завял. Зато в салоне между ними повисло напряжение, такое осязаемое, как будто воздух сгустился и между ними вот-вот побегут разрядами молнии.

«Зачем мне все это?!» - думала Марина.

Но тут он сказал:

- Приехали.

Стал парковать машину у какого-то кафе.

Марина огляделась, вроде центр, но место ей было незнакомо. Не следила она за дорогой, а зря. Впрочем, это уже не имело значения. Влад припарковался, открыл ей дверь и протянул руку:

- Пойдем, - оглянулся на кафе. - Посидим немного.

Честно? Она бы охотнее осталась в машине, но это было слишком опасно, сидеть в замкнутом пространстве рядом с ним. Марина еще отметила про себя, что он без шапки, и пальто расстегнуто. Все время так и ходит, простудится же. Потом отогнала от себя эти мысли и приняла-таки его руку.

Странное чувство, как будто ее ударило током, а его пальцы непроизвольно сжались, стискивая ее ладонь. Зачем? Не надо! Но было поздно, он уже вел ее в кафе.

Там было тепло и уютно. Зал украшен гирляндами синих шаров и серебристыми елочками. Предновогодняя атмосфера, музыка. Красиво...

Столик был в чилауте.

Они уселись за него друг против друга. Марина взяла меню, просто, чтобы знать порядок цен, потому что намеревалась платить за себя сама.

Но, на самом деле, ей это было безразлично, а меню нужно было только для того, чтобы от него отгородиться. Потому что сейчас уже невозможно было не замечать его основательно припухший нос и сбитые костяшки пальцев. И не думать, где он умудрился заработать все это. Но даже распухший нос Сташкова не портил, он... Казался ей слишком красивым. Всегда казался. Вот этого не надо.

Опять между ними то же напряженное молчание повисло.