Норвежский лес

Действительно, нам с Наоко необходимо помочь друг другу. Иного выхода нет.

– И продолжать спать со случайными девчонками?

– Здесь я тоже не знаю, как быть. Что мне делать-то? Что я должен – ждать и при этом мастурбировать? Я сам не могу разобраться.

Рэйко положила мяч на землю и похлопала меня по колену.

– Послушай, я не говорю, что спать с девчонками – нехорошо. Спи, если тебе это нравится. Это ведь твоя жизнь. Решай сам. Но я хочу сказать тебе не это. Нельзя связывать себя неестественно, понимаешь? Иначе долго это не продлится.

Девятнадцать-двадцать лет – очень важный период. Если что-то хоть чуть-чуть пойдет криво, с годами пожалеешь. Я серьезно. Поэтому хорошенько подумай. Хочешь оберечь Наоко – береги и себя.

– Я подумаю.

– Мне тоже когда-то было двадцать. Давным-давно, – сказала Рэйко. – Веришь?

– Верю… конечно.

– От всего сердца?

– От всего, – рассмеялся я.

– Ну, не такая, как Наоко, но я тоже была ничего себе… в ту пору. Без морщин.

– Мне нравятся такие морщины.

– Спасибо. Но впредь знай – женщинам нельзя говорить: «У вас очаровательные морщины».

Только я рада таким словам.

– Буду знать.

Она достала из кармана брюк портмоне, вынула из кармашка для проездного билета фотографию и протянула мне. Цветной снимок хорошенькой девочки лет десяти. В ярком лыжном костюме. Она приветливо улыбалась, стоя на снегу.

– Красавица, правда? Моя дочь. Прислала мне эту фотографию в начале года. Сейчас учится в четвертом классе.

– Улыбка похожа, – сказал я и вернул фотографию. Она сунула снимок в портмоне, тихонько шмыгнула носом и закурила.

"

"– В молодости я собиралась стать профессиональной пианисткой. Меня признали. Блистала талантом, росла избалованной. Побеждала на конкурсах. Лучшие оценки в консерватории, после окончания меня собирались отправить на стажировку в Германию. Короче, безоблачная юность. За что ни бралась, все спорилось, а если не получалось, делали так, чтобы получилось. Но произошло непостижимое, и в одночасье все пошло прахом. Было это на четвертом курсе консерватории.

Мы готовились к ответственному конкурсу, и я беспрерывно репетировала. И вот ни с того ни с сего перестал двигаться мизинец на левой руке. Почему – непонятно, не двигается – и все тут. Массировала, опускала в горячую воду, дала рукам два-три дня отдыха, но все тщетно. Вся бледная пошла в больницу. А там говорят: «С пальцем все в порядке, нерв не нарушен, значит, дело не в пальце, а раз так, это – из области психики». Пошла к психиатру.