Норвежский лес

– Ничего я не испорчу.

– Но ведь я могу так и не поправиться. И что – ты будешь меня ждать? Сможешь ждать меня и десять, и двадцать лет?"

"– Ты слишком многого боишься, – сказал я. – Мрака, горьких кошмаров, силы умерших людей. А тебе нужно только забыть все это. Стоит лишь забыть – и ты непременно поправишься.

– Если получится забыть, – кивнула Наоко.

– Давай будем жить вместе, когда ты выйдешь отсюда? – предложил я. – Тогда я смогу защитить тебя от мрака и кошмаров. Не будет рядом Рэйко – смогу тебя обнять, когда станет невмоготу.

Наоко еще теснее прижалась к моей руке.

– Хорошо, если так получится, – только и сказала она.

Мы вернулись к кафе без нескольких минут три. Рэйко читала книгу и слушала второй концерт Брамса для фортепиано. Брамс на безлюдной бескрайней поляне – это было нечто. Рэйко насвистывала партию виолончели из третьей части.

– Бакхаус и Бом, – сказала она. – В молодости заигрывала эту пластинку до дыр. Она и вправду в конце концов заездилась. Я только успевала переворачивать.

Мы с Наоко заказали горячий кофе.

– Наговорились? – спросила Рэйко у Наоко.

– Еще как, – ответила та.

– Потом расскажешь… какой он у него.

– Мы ничего такого не делали, – покраснела Наоко.

– Что, правда? – спросила Рэйко теперь у меня.

– Нет.

– Скукота, – разочаровано сказала Рэйко.

– Точно, – поддакнул я, прихлебывая кофе.

Ужин напоминал вчерашний. Ни общий дух, ни голоса, ни лица людей не отличались ничем – другим было только меню. К нам присоединился мужчина, который вчера разглагольствовал о секреции желудочного сока в невесомости.

– Какие здесь чудные зимы. Непременно приезжайте, когда выпадет снег, – и ушел.

– Он врач или больной? – спросил я у Рэйко.

– А сам как считаешь?

– Даже представить не могу. В любом случае, на нормального человека он не похож.

– Врач. По фамилии Мията, – сказала Наоко.

– Но он самый чудной в этих краях. Могу поспорить, – добавила Рэйко.