Норвежский лес

– Почему тебе нравятся сплошь такие люди? – спросила Наоко. – Мы все немного повернуты, мы чокнутые, мы не умеем плавать и постепенно опускаемся на дно. И я, и Кидзуки, и Рэйко. Мы все. Почему бы тебе не найти нормальных друзей?

– Потому что я так не считаю, – немного подумав, ответил я. – Я не считаю ни тебя, ни Кидзуки, ни Рэйко повернутыми. Мне кажется, как раз повернутые бодро разгуливают по улицам.

– Но мы всё же ненормальные. Я знаю, – сказала Наоко."

"Некоторое время мы шагали молча. Тропинка свернула от забора фермы и вывела на круглую, как пруд, поляну, окруженную лесом.

– Иногда просыпаюсь по ночам, и становится жутко, – прижимаясь к моей руке, сказала Наоко. – Кажется, я так и останусь ненормальной и никогда не поправлюсь. Состарюсь и закончу здесь свои дни. От одной мысли до костей пробирает дрожь. Страшно. Горько. И холодно.

Я обнял Наоко и прижал ее к себе.

– Иногда чудится, будто Кидзуки манит меня, протягивая руку из темноты. «Эй, Наоко, мы с тобой неразлучны». Он говорит так, а я не знаю, что делать.

– И что ты делаешь тогда?

– Только не подумай ничего.

– Не подумаю.

– Прошу Рэйко меня обнять. Толкаю ее, ныряю к ней постель. Она обнимает меня, а я плачу. И гладит мое тело, пока не согреюсь. Как это по-твоему – странно?

– Ничего странного. Только вместо Рэйко обнимать тебя хочется мне.

– Сейчас… обними… здесь… – сказала Наоко.

Мы обнялись, присев на сухую траву. Наши тела полностью утонули в ней, и видно было только небо и облака. Я осторожно положил Наоко на землю.

– Послушай, Ватанабэ, – раздалось возле моего уха.

– Что?

– Хочешь со мной спать?

– Конечно.

– А подождать можешь?

– Конечно, могу.

– Мне сначала нужно разобраться в себе. Разобраться и стать подходящим для тебя человеком. Потерпишь до тех пор?

– Конечно, потерплю.

– Сейчас твердый?

– Лоб?

– Дурак! – прыснула Наоко.

– Если ты о том, встал или нет, то, конечно, да.

– Прекрати это свое «конечно».

– Хорошо, не буду.

– Как это – тяжело?

– Что?

– Когда твердый?

– Тяжело? – переспросил я.

– Ну, в смысле, тягостно?

– Как посмотреть.

– Давай помогу?

– Рукой?

– Да, – сказала Наоко. – Если честно, он уже долго тычется в меня – аж больно.

– Так лучше? – спросил я, немного сдвинувшись.

– Спасибо.

– Послушай, Наоко…

– Что?

– Сделай, а?

– Хорошо, – улыбнулась Наоко. Она расстегнула мне ширинку и взяла в руку твердый пенис.

– Теплый, – сказала она.