Ночной клуб на Лысой горе

Вернее, его вызвал материал, из которого она была сделана. Вот так. Ну все, не отвлекай, я работаю. А вообще это похоже на анафилактический шок. Но это предварительное заключение. Пока у меня такое мнение: кто-то решил пошутить над Марфой, и вышло очень плохо.

— В нашем доме таких дураков нет! — воскликнула я. — Я непременно бы заметила порошок на дне чистой чашки.

— Нет, — возразил Панин, — он белый, кружка изнутри такая же, несколько крупинок не разглядишь.

— Возможно, Медведева где-то до нас выпила «зараженного» чая, — предположила я.

— Она только-только приехала в Москву, друзей, кроме Ники, не имела, — возразил Лёня.

— Могла у Балабановой угоститься, — предположила я, — потом побежала к нам.

— Отличная идея, — пробурчал эксперт. — Восстанавливаю примерную цепь событий. Ночь. У Марфы возникает желание сожрать мороженое. Она идет в кладовку, находит там «труп» Ники, пугается до полусмерти, бежит по коридору, слышит из комнаты громкие голоса, приоткрывает дверь, видит, как «Вероника» душит «Зинаиду», идет на кухню, угощается чаем из кружки, куда кто-то натрусил дурацкий порошок, и в панике мчится к соседям.

Татьяна — это мать Лёни. Долгое время я не знала, что Панина не родная Леониду по крови, а потом у нее случился юбилей. Возраста своего она не скрывает, и я вдруг сообразила: получается, что она родила сына в… пятнадцать лет.

— Всегда считала Максима Михайловича Панина, отца эксперта, прекрасным педиатром, искренне любящим детей. Мне трудно представить покойного врача в образе Гумберта, и…

— Татьяна Николаевна никогда не была Лолитой[6], — перебил полковник. — Когда она вышла замуж за Панина, у него, вдовца, уже был сынишка. Биологическая мать Леонида заболела вскоре после родов и не могла воспитывать малыша, поскольку постоянно лечилась в разных психиатрических больницах.

Я тоже очень люблю Панину, которая просит всех называть ее просто Таней, поэтому удивилась, услышав обвинение, что я не отвечаю на ее звонки.