Ночной клуб на Лысой горе

Можно простудиться. Его надо поднять и где-то положить. У меня к вам просьба: когда он очнется, не напоминайте ему о желании вступить со мной в брак.

— Конечно, — кивнула я. — Игорь, Феликс, Дегтярев! Несите Гену в маленькую гостевую.

— Я помогу, — сказал Юра. — Пьяный человек очень тяжелый.

— Эх, дубинушка, ухнем… — прокряхтел Александр Михайлович, хватаясь за правую ногу владельца «Парка прогресса».

Из носа полковника повалил оранжевый дым.

Маневин взялся за вторую ногу, Юре и Игорю достались руки.

— На счет «три» поднимаем и транспортируем, — скомандовал толстяк. — Раз, два, три!

Мужчины оторвали Геннадия от пола. Похоже, Погодин влил в себя много алкоголя, потому что он не очнулся, а захрапел еще громче.

— Ну, потащили… — пропыхтел Маневин.

— Эй, эй, нельзя ногами вперед, — занервничал Дегтярев, — это плохая примета. Так только трупы выносят.

Мужчины начали разворачиваться, Игорь наступил на Хуча, мопс взвизгнул, Гарик подпрыгнул.

— Люди! — закричал женский голос из прихожей. — Люди! Тут полиция живет, да? Тут?"

"Мужчины замерли. В столовую вбежала полная тетушка в вишневом платье и фартуке.

— Охрана сказала, что тут полиция живет, — повторила она. — Кто из вас полиция? Скорей! Вероника умерла! Насмерть!

— Балабанова? — ахнула я.

— Да, да, — закивала незнакомка. — Я ейная горничная Люся. Совсем она убралася! Навсегда! А мне зарплату должна за несколько месяцев, теперь не отдаст…

Дегтярев и Маневин разжали ладони, Гарик отпустил руку Погодина, и Юра не смог в одиночку удержать его.

— О! — затряслась домработница. — Вам уже принесли одного мертвеца?! А что, мне надо самой сюда того, кто окочурился, тащить?

— Нет, я пойду с вами, — мрачно произнес полковник, изо рта его на сей раз вырвались голубые клочья дыма.

— Мама! — взвизгнула домработница.

Закатив глаза, Люся рухнула на похрапывающего Погодина.

На секунду в комнате стало тихо, я очнулась первой.

— Юра, только не подумайте, что у нас такое каждый день происходит!

— Сегодня спокойный вечер, — прокряхтел Дегтярев, — обычно жизнь в Ложкине более насыщенная. Все, я пошел к Балабановой.

Я бросилась за полковником.

— Иду с тобой.

— Ты мне не нужна, — отрезал толстяк.