Ночной санитар

В комплект вошли кроссовки 2 пары, тапочки для бассейна тоже 2 пары, халат с капюшоном, 4 пары плавок с желтыми звездами на алом фоне. Двое очков. Две шапочки с флагом СССР. Спортивный костюм алого цвета. 4 футболки с коротким рукавом и 4 с длинным. Зимняя куртка и свитер – все с надписями «СССР» и знаком Арены. Перчатки утепленные по типу лыжных и флисовая шапка. Также полагалась сумка большая для путешествий и малая для тренировок. Нормально. Хоть тут не поскупились. Правда нет зимних кроссовок, но их вроде еще не делают.

Три недели пролетели незаметно. Макс отработал всю программу подготовки, которую они с Григоричем нарисовали. Все-таки Борисов профессиональный тренер и многие моменты, на которые Макс бы не обратил внимания, были подсказаны Борисовым. Опыт не пропьешь.

Промежуточный старт, за день до отъезда показал пик формы и хорошие секунды.

Двадцатого августа они с Борисовым приехали за два часа до вылета в Шереметьево-2, который был еще не покоцанный, как в другом времени.

Макс проинструктировал Григорича по поводу Дьюти фри и все такое, чтобы мужик не растерялся от обилия рекламы и товаров. Тот даже не спрашивал откуда такие знания. Привык, что Макс все знает. Хе-хе. Ну почти.

Получив паспорта у начальника команды Борисов спросил по поводу командировочных. Да полагаются и будут выданы всем уже в Риме – прозвучал ответ. Ну и ладно. Там все равно копейки. Макс зашил пяток николаевских червонцев, которые ему дала маман.

Ту-154 принял их на борт и взлетев взял курс на «вечный» город.

Приземлились в аэропорту Леонардо да Винчи через 4 часа полета. Макс никогда не прилетал в Рим самолетом. Только поездом и на машине. Поэтому не мог помнить его будущий вид. Ну хоть что-то новенькое – подумал Макс.

После отеля, где Макс поселился с Борисовым, поехали знакомится с бассейном Стадио дель Нуото. Бассейн открытый, построенный к Олимпиаде, был вполне себе хорош. Вода приятной температуры – все по нормам. Хлоркой не воняет. Хотя на открытом воздухе запах хлора тут же улетучивается.

Макс размялся на суше и полез в воду. Из сборников его никто не знал и поэтому он был предоставлен сам себе. Остальные косились, но не подходили и не пытались заговорить.