Держись от меня… поближе!

Престарелым, к слову, он стал ощущать себя лишь недавно. Как-то раньше не чувствовал своего возраста — тридцать восемь и тридцать восемь. Но когда выходишь в свет с восемнадцатилетней невестой, вдруг этим возрастом тебе начинают тыкать. Недавно в ресторане, куда его затащила Рита (он-то идти не хотел), к нему подошла совсем молоденькая продавщица с корзиной роз и предложила:

— Купите дочери цветов!

Купите… дочери…

Велесов еле удержался, чтобы не запихнуть эти несчастные розы продавщице в глотку. Какова бестактность — подумать страшно.

С Адель всё как-то по-другому было, да и разница у них не столь глобальна. А вот с Ритой… К тому же паршивка теперь взяла в привычку называть его папочкой, хотя он просил ее этого не делать. Папочка то, папочка сё, папочка, а когда мы сделаем ребеночка?

А его вообще кто-то спросил, нужен ли ему ребенок? У него вообще-то уже есть спиногрыз. Одного наследника с него более чем достаточно… Если после брака с Ритой вообще останется, что завещать. Велесов, между прочим, не собирался плодить футбольную команду.

«Как он там, кстати? Наследник мой…»

От Адель по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Хоть бы раз позвонила, о ребенке рассказала, Максим вообще-то отец.

Велесов ждал звонка, каждый день ждал и ужасно злился, что бывшая гражданская жена так ни разу и не позвонила, ни о чем и не попросила. До расставания с Адель и не подозревал, какая она гордячка.

«Неужели ей не хочется вернуть свой новый ноутбук? Новый фен? Плойку?»"

"Он намеренно оставил часть ее личных вещей, те, что были куплены на его деньги.

Да и сына давно не видел. Только один раз — мельком, когда тот уронил булочку, а Адель затащила его в маршрутку. Малыш его звал… Отчего-то Велесову вдруг непременно захотелось увидеть отпрыска.

Мужик решил, мужик сделал. Этим же утром он пошел по известному маршруту — иногда водил Бориса в садик, знал, где его группа.

Прошел на территорию, завернул к группе и увидел, что дети гуляют на улице. Подошел к воспитателю, нехотя поздоровался.