Ночь самой дорогой любви

Ведь человек, питающий искреннюю симпатию к тебе, не заставит вот так сидеть и мучиться от осознания своей тупости.

Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Подниматься с пола совсем не хотелось, но боязнь, что посетитель перебудит весь дом, заставила выпрямиться и хромая направиться к двери. Открыв крышку на коробочке дверного звонка, выдернула пару проводков. Трель прекратилась. Я молодец.

Развернулась, чтобы пойти обратно, но стук в дверь заставил скрипнуть зубами. Ну какого хрена вообще?

Дверной глазок подтвердил мои опасения.

Открывать нет смысла. Что он может сказать такого, чтобы оправдаться в моих глазах? Не хотелось слушать. Хотелось влить в себя лекарство и уснуть. Забыться на несколько дней. И ни о чем не думать.

Снова стук. И наша молчаливая борьба.

— Я знаю, что ты дома. Открывай.

— Иди нахуй отсюда. Навсегда.

— Лика.

— Макс.

Мне давно стоило развернуться и уйти, сделав вид, что меня нет дома. Но сердце. Мое поганое наивное сердце не давало сдвинуться с места. Оно просто вопило, что так близко, в метре от него, не смотря на разделявшую нас дверь, я уже никогда не откажусь.

Пусть хотя бы так.

Прохлада дверного полотна приятно успокаивала ладони и лоб.

Рану защипало. Свежая повязка быстро намокла от слез. Придется обрабатывать по новой.

Снова глазок и с удивлением поняла, что Макс, не жалея своих дорогущих брюк уселся прямо на пол подъезда и закурил.

Вот сволочь. Сейчас соседка точно учует дым и доложит о его визите. Сарафанное радио не дремлет. Тем более утром.

Стерла соленые дорожки со щек, чуть задев повязку.

Поморщилась и вздохнула. Руки сами легли на защелку замка. И повернули.

62. Макс

Щелчок замка заставил потушить сигу и подняться.

Один взгляд на хозяйку квартиры и я остолбенел.

Щека заклеена, на руках огромные красные отметины, будто от наручников. Какого хуя?

Хотелось сгрести её в объятия и отнести прямиком в постель, но я сдержался, стиснув кулаки. Что-то случилось. И я кажется догадывался, что именно. Надо будет навестить старого знакомого…

Кошка отступила, давая возможность войти.

Я замешкался лишь на секунду, думая, что лучше: сейчас поехать и вытрясти все дерьмо из этого гондона или убедиться, что Лика в порядке и навестить его потом?

Шаг и я на пороге. Лика отшатнулась. Не намеренно. Инстинктивно. Я нахмурился. Дело не только в Малиновской.

— Что произошло?

Глаза вниз и плотно сжатые губы. Разулся и повесил пальто на вешалку.

Она продолжала стоять, глядя сквозь стену. Меня начинало нехило пугать её состояние.