Ночь самой дорогой любви

Она вышла из машины и сердито зашагала к пункту скорой.

Выскочил вслед за ней, успев перехватить руку, прежде чем она открыла дверь.

— Мы не договорили.

— А по-моему всё итак ясно. Я не стану твоей шлюхой, Макс. Тот раз был случайностью. Клиентом мог оказаться кто угодно. Просто так вышло, что ты стал моим первым. Это ничего не значит. По крайней мере для меня, — девочка нехотя подняла глаза и убила безразличием, плескавшемся в них. — Ты неплохо трахаешься, Макс. Но у нас ничего не выйдет.

Забила последний гвоздь в крышку гроба.

Дверь открылась и на пороге показалась фигура того хера. На лице несколько пластырей и заклеенная переносица.

От фразы, произнесенной Ликой, кажется, охуели мы оба. Она протянула руку бывшему и тот, переплетя пальцы с её, потянул кошку в сторону выезда с парковки.

— Идем домой, Никит…

46. Лика

Народная мудрость гласит: «Брось парня первая, пока он не отшил тебя сам». В том, что это мудрость я готова была поспорить.

Шла вторая неделя объявленного мной бойкота. Вставать дыбом для моих волос стало так же привычно, как мне дышать. А все потому, что Максим каждый сука день находил повод указать мне мое место. Ничтожества. Что живет за плинтусом.

В ту ночь я блефовала. Просто проводила Никиту до дома, ведь он жил неподалеку, и уехала на такси домой. На площадке море крови и лепестки роз. Устрашающая картинка. Как в дешевых ужастиках. Выкинула цветы и замыла пол. Больше ничто не напоминало о той ночи, когда я набралась храбрости соврать Максу.

В офисе атмосфера с каждым днем накалялась. Мой мучитель решил, что выебать мне мозг — новый пункт в его распорядке дня.

Я уже говорила, что меня перевели из финансово-экономического отдела с должности секретаря, сделав приближенной к царю — его долбаной секретаршей?

И теперь каждое утро начиналось с упреков, что кофе я завариваю паршиво, не могу представить ему документы так быстро, как хотелось бы, нерационально планирую его встречи…

По каждому пункту готова поспорить.

Документы я искала в архиве добрых полчаса, потому что Максиму Витальевичу понадобились сметы за две тысячи лохматый год, которые он, к слову сказать, сразу убрал в ящик, не читая. Скотина.

Ну и касательно встреч — отдельная тема.