Ночь самой дорогой любви

Я заехал за Захаром, и мы направились на окраину города.

— Нахуй она тебе сдалась? Че больше нет дырок, кроме неё?

Замечание друга вызвало во мне волну возмущения, но я попытался скрыть её за циничной улыбкой.

— Нравится, как она губу закусывает, когда кончает.

— А, ну это аргумент. Только давай по-быстрому, меня Алинка дома ждет. Губу не закусывает, зато отсасывает нормально.

Захар как всегда в своем репертуаре. Ловелас хренов.

На очередной кочке машина подпрыгнула, и хлопнул характерный звук, сработавшей стойки.

— Ебучие дороги, всю подвеску в пизду разъебешь, пока едешь.

Захар на моё восклицание не ответил, лишь тихо заржал, глядя в окно. Весельчак хуев.

Я с каждой минутой понимал, что нетерпение, прижигало изнутри и хотелось снова оказаться там, в комнате отдыха финского зала в сауне с этой малышкой. Ну ничего, скоро мы увидимся.

Однушка Генки встретила нас тишиной и затхлым запахом сырости. Навстречу нам попалась какая-то шмара. Испуганно глядя на посетителей, она указала на дверь, за которой спал сутенер.

Я решил перейти сразу к делу и, подняв сонного бедолагу за грудки, вежливо осведомился: где вчерашняя путана.

— Она че, стащила что-то? — недоуменно заговорил сутер.

— Глаза её понравились. Так, где говоришь она?

18. Макс

— Не знаю я, где. Паспорт я вернул, после того как она вышла из комплекса. Подвезти предложил, она отказалась. Так и ушла одна.

— В смысле, паспорт вернул? — мой обманчиво спокойный тон заставил сутенера занервничать.

— Да с Черным у неё какие-то терки были, вот она и отрабатывала, чтобы он отстал от неё.

Я разжал кулаки, и обмякшая туша с грохотом свалилась на пол.

— С Черным значит… — В задумчивости глядя на Захара я кивнул, и тот начал набирать номер общего знакомого.

Хата Черного располагалась в центре города, недалеко от квартиры Арины. Мы поднимались на лифте и напряженно переглядывались. Захар понимал без слов.

С Андреем мы никогда не были друзьями. Более того часто рамсили по поводу и без.

— Чем обязан? — Черный стоял на пороге своей квартиры в футболке и трениках. Пятна пота на одежде свидетельствовали о том, что он только из спортзала. Да и заезженный вид в воскресенье утром говорил сам за себя.

— Поговорить надо, — Захар впервые подал голос за последние полчаса.